Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Ну да, следить за научными открытиями гораздо скучнее, — поморщившись от неуместной шутки незнакомого штабиста, серьезно ответил Александр.

— Не ершитесь, я всего лишь хотел поддержать вас, — не обидевшись, сказал полковник Фаберу. — Извините, если неудачно. Тех двоих, которые не вернулись, тоже я отправлял. Один из них был моим другом. Удачи вам.

Затем Александру вручили ключ-карту от его временного пристанища в Медведках и показали машину, на которой ему предстояло передвигаться по городу. Фабер даже присвистнул от восторга. Это был ярко-красный шарабан конца прошлого века — «форд скорпио» с настоящим пропановым двигателем. Подобный агрегат представлял интерес только для коллекционеров среднего достатка, но в Медведках этот экспонат можно было оставлять без присмотра в любом месте — на него не позарился бы даже самый опустившийся житель трущоб. Тем не менее двери автомобиля были оборудованы сверхнадежными замками, колеса нельзя было снять, а шины — проколоть. Двигатель обладал мощностью и запасом прочности самых последних образцов внедорожника.

Вечером четвертого дня Александр выехал из гаража родного управления, «форд скорпио» дожидался его за кольцевой дорогой, в пяти километрах от границы Медведок. Фабер с удовольствием проехался по центру Москвы, проехал мимо дома, где родился и вырос. Куда он каждый раз возвращался после трудного задания и набирался сил для следующего. Александр очень любил и ценил свою маленькую респектабельную родину. Кроме естественной благодарности и душевного трепета, он испытывал к ней странное мистическое чувство, которое грубо можно было обозначить как местечковый патриотизм или гордость за этот утолок страны, где круглосуточно и круглогодично царил строго охраняемый порядок.

Антикварный рыдван Фабера оказался на редкость послушной, хотя и шумной машиной. Ему и раньше приходилось ездить на подобной технике, в глубинке ему встречались и более древние экспонаты. И все же иногда он путался в рычагах и педалях. После того как Александр пару раз промахнулся ногой мимо тормоза и чуть не разбил автомобиль, он стал поглядывать вниз.

Медведки показались ему не то чтобы зловещим, но каким-то безрадостным, унылым местом. Улицы города были непривычно темны, пустынны и сильно замусорены. Семнадцатиэтажные жилые коробки не отличались друг от друга ни архитектурными изысками, ни цветом. Все одинаково серые и плоские, как заводские железобетонные корпуса. Часто они были окружены деревьями, под которыми в темное время суток, как в лесу, царил непроницаемый мрак. Но ближе к центру деревья попадались все реже и реже. Зато появились длинные уродливые заборы с такой многослойной росписью, что слова и символы давно перемешались, и трудно было прочитать что-либо в отдельности. Фабер лишь отметил, что содержание граффити здесь сильно отличается от московского. Древнеиндийская свастика, серп и молот и коммунистическая пентаграмма встречались гораздо чаще, чем эмблемы футбольных команд и надписи: «Я тебя люблю».

Стало появляться много маленьких магазинчиков с открытыми по случаю теплого вечера дверями. Вдоль улиц потянулись освещенные витрины ночных кафе и баров, откуда неслась музыка столь же незамысловатая, как и жилые застройки Медведок. И чем больше возникало увеселительных заведений, тем чаще подгулявшие горожане перебегали Александру дорогу. Пришлось сбросить скорость.

По выученным заранее вывескам кафе и ресторанов Фабер благополучно добрался до своего жилища. Часы показывали вторник, четверть второго ночи. В доброй половине раскрытых окон домов горел свет. Откуда-то из чернильной темноты двора доносилось пьяное пение под гитару и девичий смех. В общем, ночная жизнь Медведок мало чем отличалась от подобной где-нибудь в глубокой провинции, куда цивилизация частично добралась лишь в последние десять—пятнадцать лет.

Александр остановил машину у дома и вошел в плохо освещенный подъезд. В нос сразу ударил неприятный запах скисших помоев и отхожей ямы. С одного из нижних этажей доносились звуки гульбы с музыкой и пляской. Вверх по черной лестнице бесшумно скользнула тень, но встреча с местной шантрапой или вооруженным грабителем Фабера нисколько не пугала. Он уверенно подошел к «художественно» расписанному лифту, нажал кнопку и в который раз за свою жизнь подивился, как можно лифт собственного дома довести до такого чудовищного состояния. И только когда двери со скрежетом растворились, Александр увидел, откуда исходит вонь: кто-то из жильцов или гостей не дотерпел до квартиры и навалил кучу прямо посреди кабины.

Квартира оказалась совсем крохотной — одна комната не больше двадцати квадратных метров и кухонька размером с грузовой лифт. Здесь не было ничего лишнего, если не считать затхлого воздуха с устоявшимся запахом табачного дыма. Стандартный набор: холостяцкая тахта, платяной шкаф, стол, тумбочка с черной пластиной монитора, все не новое, но тяжелая работа давно приучила Фабера к спартанской обстановке. Единственное, что напоминало о прежнем хозяине, — голографический портрет в пластиковой рамке, который стоял на платяном шкафу. Александр задержал на нем взгляд и усмехнулся: между ним и лицом на портрете можно было разглядеть некоторое сходство. Оба курносые, круглолицые, с серыми глазами, и Фабер вспомнил слова Бурунова: «Ты лучший». «Уж не этим ли?» — подумал он.

Александр поставил сумку с вещами на пол, включил монитор и перелистал несколько программ. Легкая музыка слегка скрасила обстановку убогой квартирки. Затем он открыл балкон и сделал несколько глубоких вдохов. Воздух в Медведках был чистым, пахло по-летнему — листвой и асфальтом. Фабер поискал глазами и остановился на окнах шестого этажа дома напротив. Они были освещены. Это означаю, что внедренный пять лет назад тайный агент Владимир Сергеевич Сокольский не спал и, похоже, в квартире был не один.

По легенде Александр был племянником хозяина квартиры Ивана Сергеевича Бурыгина — отпетого уголовника, три недели назад осужденного за умышленное убийство на двадцать пять лет. Его подозревали в связи с фирмой «CLONdayk», но доказательств никаких не нашли. Скандальный характер дяди здесь знали отлично, и это могло сослужить тверскому племяннику неплохую службу. Тем не менее Фабер не знал, как пройдет вселение, поэтому на всякий случай перед отъездом на задание хорошенько выспался и плотно поужинал.

Оставив музыку и свет включенными, Александр надел джинсовую куртку, сунул короткоствольную «пчелку» за пояс и похлопал себя по нагрудному карману, где лежала коньячная фляжка. Покончив с экипировкой, он вышел из квартиры.

Ресторан «Клондайк» находился всего в двух кварталах от его дома, и Фабер решил добраться туда пешком. В первый день знакомства с Медведками ему не хотелось светиться со своим экзотическим автомобилем, который сразу бросался в глаза.

По пути к ресторану Александр почти не испытывал волнения. Уж кому как не ему было