Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин

Стрельцов кричал ему вслед, приказывал остановиться. Но журналист не обращал на него внимания. И откуда только в этой расплывшейся обрюзгшей фигуре столько проворства и сил. С виду никогда не скажешь, что он способен на такие пробежки.

Журналист пробежал между длинными рядами гаражей, выскочил на соседнюю улицу и повернул направо. Он всего лишь на несколько секунда пропал из вида. Стрельцов выбежал за ним и тут же прозвучал первый выстрел.

К такому повороту событий мы явно готовы не были. Журналист был явно в чем-то замешан, но то что он откроет огонь мы не ожидали. Я выбежал на соседнюю улицу, увидел лежащего на боку Стрельцова, из-под него бежал кровавый ручеек, а сам он зажимал двумя руками живот и отчаянно стонал. Впереди виднелась спина убегавшего журналиста.

Я притормозил, нагнулся к нему, хотел помочь, но он из последних сил прикрикнул на меня:

— Не упусти.

И я продолжил преследование. Но теперь я уже был предупрежден. Преступник вооружен и очень опасен. Один из наших уже выбыл из игры с огнестрелом. Не хотелось бы и самому подставиться под шальную пулю. На ходу я вытащил из внутренней плечевой кобуры пистолет, снял с предохранителя и попытался прицелиться. Но на бегу это очень сложно сделать. Руки ходят ходуном, тело дергается из стороны в сторону. Тут можно вместо преступника случайного автолюбителя подстрелить.

Журналист еще раз обернулся и выстрелил в мою сторону, не глядя. Похоже его случайные жертвы совсем не волнуют. Пуля ушла куда-то в сторону, хотя я инстинктивно пригнулся.

Овсянников добежал до последних гаражей и с ходу втиснулся в узкий проход между ними. Похоже, он подготовился к этой встрече куда серьезнее, чем мы. Мы решили, что умнее его, а он нас с легкостью переиграл. Осторожный тип, и явно в чем-то замешан, иначе, зачем ему предварительно изучать пути отступления.

Я втиснулся в проход между гаражами вслед за Овсянниковым. Я двигался быстро, но осторожно, стараясь не попасть под пули. Вполне вероятно, он ждет меня с той стороны, и если я излишне потороплюсь, то получу пулю в голову.

Впереди забрезжил выход, и я притормозил. Я пригнулся и вышел на заднюю сторону гаража, за которой бетонная стена имела проход. Две плиты оказались не плотно пригнаны друг к другу, так что взрослый человек мог протиснуться. Полный человек с трудом. Овсянников как раз вдавливался в отверстие. Я кинулся к нему, но не успел. Он уже оказался на той стороны.

Этот маневр сильно задержал его. Я намного компактнее, чем он и быстро выбрался наружу. Журналист как раз разворачивался ко мне, собираясь открыть огонь, но я оказался проворнее. Я подскочил к нему и отбил в сторону его руку с пистолетом. И нанес удар в лицо. Журналист покачнулся, но на ногах устоял, тогда я ударил снова, но этого быка похоже было ничем не прошибить.

По его толстому, заросшему щетиной брылястому лицу текла кровь. Он злобно сверкал на меня глазами, но не сдавался. Я попытался снова ударить, но он перехватил мой замах, и пнул меня ногой в живот. Я отлетел в сторону. Овсянников радостно ухмыльнулся и направил на меня пистолет, но в этот момент ему на спину напрыгнул оперативник, выбежавший из-за угла. Пистолет вылетел из рук Овсянникова, но ему все же удалось сбросил с себя оперативника. Тут появился второй милиционер, который повторил маневр своего товарища.

Я тоже не терял времени и набросился на журналиста. Овсянников перебросил второго оперативника через бедро. Отразил мой удар и крепко приложил меня кулаком в голову. Перед глазами взорвался фейерверк красок, но я устоял на ногах.

Все-таки этот журналист непобедимый какой-то. Никак его не взять. Оперативники поднимались с земли, но Овсянников не терял времени. Одного он ударил ногой в голову, словно футбольный мяч. Второму влепил ногой в живот. Это надолго вывело их из строя.

Он как раз наклонялся за пистолетом, когда громыхнул выстрел, и Рябинин громко потребовал:

— Стой! Стрелять буду!

Журналист замер в позе разбитого радикулитом пенсионера.

Картинка перед моими глазами успела восстановиться, и я увидел, что Рябинин шел по моим следам, и пока мы боролись с преступником, выбрался сквозь проход между бетонными плитами и произвел задержание.

— Ладно. Сдаюсь, — устало произнес Овсянников.

Я подошел к нему и застегнул на его руках стальные браслеты.

Теперь нам надо было вернуться за Стрельцовым и вызвать ему скорую. Потом доставить задержанного в Главк и произвести допрос. У нас на него ничего толком не было, но теперь полное основание закрыть его надолго. Что же его так напугало? Какие грешки за ним водятся?

Я и подумать не мог, какую важную рыбу мы поймали. Поймали, чтобы тут же передать ее другим рыбакам.

Скорая приехала быстро. Стрельцова сразу госпитализировали. Я записал адрес больницы, в которую его повезли. Состояние раненного было тяжелое, но стабильное. Усталый пожилой врач сказал, что пациент жить будет. Пуля попала в мягкое, жизненно важных органов не задела. Хотя крови он потерял много. Звоните завтра в справочную.

Журналиста Овсянникова мы доставили в Контору и сразу провели в наш кабинет под охраной оперативников и Рябинина. Овсянников выглядел подавленным, голову держал вниз, смотрел в пол. Ни с кем не разговаривал. Понятное дело, открыл огонь по сотруднику милиции при исполнении. Тут срок серьезный светил.

Я пошел на доклад к Амбарову. Сказал Рябинину, чтобы он пока в разговор с Овсянниковым не вступал, ничего у него не спрашивал. Пусть сидит в неведении. Клиент должен хорошо промариноваться.

Амбаров был у себя, разговаривал с кем-то по телефону. Увидев меня, прикрыл трубку рукой и вопросительно посмотрел. Я доложил, что журналист Овсянников задержан. При задержании оказал вооруженное сопротивление. Стрельцов с огнестрелом в тяжелом состоянии в больнице. Он тут же прервал разговор и повесил трубку.

— Я чего-то не понимаю. Почему он стрельбу то открыл? Получается виноват. Вы что там сразу его прессовать начали?

— Нет. Только представиться успели, — ответил я.

— Ладно. Личный досмотр уже сделали? — спросил Амбаров.

— Только на предмет оружия.

— Тогда пойдем. Посмотрим, что это за фрукт.

Овсянников сидел на стуле по центру кабинета