Магия рун - Алекс Рудин

— Хорошо, — послушно ответила Лиза.

Я был уверен, что могу положиться на её благоразумие. Теперь можно заняться Силантьевым.

Пока я разговаривал с Лизой, на столике передо мной появилось блюдце из тонкого фарфора. В блюдце застенчиво колыхалась какая-то воздушная масса. Похоже на взбитые сливки, но почему-то фиолетового цвета.

— Что это? — с любопытством спросил я официантку.

— Черничный мусс, — улыбнулась девушка. — Наш шеф считает, что это воплощение стихии Воздуха.

— Помню, вы говорили, что все блюда вашего трактира подражают разным стихиям, — кивнул я, осторожно поддевая мусс серебряной ложечкой.

Мусс оказался очень лёгким и воздушным, к тому же он совершенно заглушил огненный вкус борща.

Я расправился с десертом, неторопливо выпил кофе и вызвал извозчика.

— На Мойку, к Жёлтому мосту.

* * *

Я попросил извозчика высадить меня возле рунной лавки. Лавка была закрыта, на её двери я заметил следы полицейской охранной печати.

Затем я подошёл к парапету и несколько минут наблюдал за домом Силантьева, который стоял на другом берегу Мойки. Между нами лениво колыхалась зеленоватая вода. Прогулочный пароходик не спеша проплыл мимо. Отдыхающих на нём было совсем немного, и все они кутались в тёплые пледы.

Кауфман сказал, что посетитель изменил внешность. Если так, это могло оказаться полезным.

Немного подумав, я послал зов артисту Спиридону Ковшину. Когда-то я выручил его из неприятностей, и с тех пор мы стали хорошими приятелями. Несколько раз Спиридон помогал мне в расследованиях.

— Ваше сиятельство, вам снова нужна помощь? — обрадовался Спиридон. — Желаете, чтобы я за кем-нибудь проследил?

— Вы сейчас не заняты? — спросил я.

— До вечернего спектакля я совершенно свободен, — заверил меня Ковшин.

— Скажите, вы до сих пор пользуетесь зельями преображения?

— Конечно. В нашем деле без них никуда. Правда, после той истории с Удашевым полиция прижала лавочников к ногтю. Теперь зельями торгуют только две лавки, хозяевам которых удалось получить разрешение. И цены они подняли, но другого нельзя было и ожидать.

— Но зелье до сих пор может купить кто угодно? — нахмурился я.

— Лавочники обязаны записывать фамилию каждого покупателя, — обрадовал меня Спиридон.

И тут же огорчил:

— Но можно назваться вымышленным именем, проверять-то будут только в чрезвычайном случае.

Это затрудняло дело. Но можно устроить очную ставку между продавцом зелий и Силантьевым.

— Вы подозреваете, что какой-то преступник изменил внешность? — с интересом спросил Спиридон. — Если он не владеет магией иллюзий, это легко заметить.

— Как? — заинтересовался я.

— По его мимике, — объяснил Ковшин. — Если у человека нет навыков артиста, его физиономия будет выглядеть словно замороженная.

— Отлично, — улыбнулся я. — Вы мне очень помогли, и можете помочь ещё больше. Я помню, что чужая личина снимается зеркальным зельем. А можно ли как-то снять маску неожиданно для её владельца? Я знаю, что артисты любят подшутить друг над другом.

— Такие шутки у нас не приветствуются, — ответил Ковшин. — Разве что на капустниках. Но вы правы, такой способ есть. Вам нужно кого-то разоблачить? Я могу помочь, всё нужное у меня с собой.

Он помолчал и добавил другим тоном:

— Я столько раз играл вас на сцене, господин Тайновидец. А в ваших расследованиях почти не участвовал. Мне это очень нужно, поверьте.

Я задумчиво почесал бровь. Помощь артиста и в самом деле может оказаться кстати. Если мои подозрения по поводу Силантьева верны, вряд ли он добровольно впустит меня в дом. И пить зеркальное зелье тоже откажется.

— Да, ваша помощь мне понадобится, — решил я. — Приезжайте к рунной лавке возле Жёлтого моста, я буду ждать вас здесь.

В ожидании Спиридона Ковшина я решил не терять время даром и послал зов полицейскому следователю Прудникову.

— Степан Богданович, вы сейчас заняты?

— Очень занят, господин Тайновидец, — язвительным тоном ответил Прудников. — Сижу и смотрю в стену своего кабинета. Скоро прожгу её насквозь. А если вам от меня что-то нужно, то помочь ничем ну могу, уж извините. Я больше не стану заниматься этим расследованием, у меня и других дел хватает.

— Что случилось? — удивился я.

— Ваш приятель, полковник Зотов, снова меня бесцеремонно использовал. Я раздобыл сведения о контрабанде, которую везут на английском корабле, я предположил, что князь Юсупов захочет бежать на этом корабле из Столицы. А господин полковник даже не разрешил мне участвовать в облаве!

— А как он объяснил вам своё решение?

— Он сказал, что я слишком примелькался в порту, и выдам операцию раньше времени! А я, между прочим, гримировался, и сделал это отлично. Вы же не думаете, что матросы и грузчики стали бы откровенничать с полицейским следователем?

В голосе Прудникова я услышал жгучую обиду на судьбу и Зотова.

— Как хотите, Александр Васильевич, но с Тайной службой я больше работать не стану, — сказал он.

После такого заявления Прудникову оставалось только гордо попрощаться со мной, но он почему-то этого не сделал и ждал моего ответа.

Понятно, ему до смерти не хотелось потерять последний шанс.

— Если вы не хотите помогать Тайной службе, то помогите мне, — примирительно сказал я. — Ведь я вас никогда не подводил? И на этот раз я сообщу о вашем ценном участии лично императору. Если, конечно, дело дойдёт до доклада, но тут многое зависит от вас.

— Не знаю, смогу ли я вам помочь, — недовольно ответил Степан Богданович. — У меня очень много дел. Начальство требует отчёта по кражам на Стеклянном рынке, а на Правом берегу орудует банда квартирных воров. Вы не представляете, Александр Васильевич, сколько забот у полицейского следователя.

— Жаль, — искренне сказал я. — Значит, мне придётся обратиться за помощью к кому-нибудь другому.

Я и в самом деле сожалел, что Прудников оказался таким обидчивым. Мне хотелось дать ему возможность отличиться. Но, нет — значит, нет. Пусть решает сам, а я могу попросить об услуге кого-нибудь из охранников Игоря Владимировича.

— Погодите, ваше сиятельство,--- торопливо сказал Прудников, правильно истолковав моё молчание. А что именно нужно делать? Если это не займёт много времени, то я попробую помочь вам.

— Всего-то и