Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

— Это бред. — Покачал я головой и понял, что действительно, скорее всего, это бред. Причём первостатейный.

Потом Герберт опустился в кресло и ладонью погладил край стола, словно бы благодаря дерево.

— В разговоре моя мать смогла кое-что интересное заметить. Один раз твоя жена оговорилась, назвав луну месяцем. Моя мать уточнила, с чего такие странности, а твоя супруга быстро выкрутилась, что луна не всегда полная, а иногда она такой рожок. И в некоторых странах и континентах это называется месяцем. И исчисляется время года не лунами, а месяцами.

Я тяжело вздохнул.

— Нет, Герберт, я все равно не понимаю, к чему ты ведёшь?

— А я к тому веду, что забрать её тебе её из замка Аркара равно тому, что ты на весь свет прокричишь о том, что у тебя жена двоедушник. Я не хочу пугать тебя, либо пытаться донести какую-то особенно важную мысль. Я просто считаю, что сейчас твоя супруга не должна контактировать ни с кем из внешнего мира.

— Прекрасно. Она не будет ни с кем контактировать из внешнего мира в замке Шантильи. — Холодно перебил я, протараторив последнюю фразу, потому что чувствовалось мне, что в разговоре с Гербертом звучал не Герберт — соратник и друг, а скорее господин королевский дознаватель. И дознаться он хотел большой и главной правды, которая вилась и создавала тайну вокруг моей жены.

И в этот момент мы пристально посмотрели друг на друга. Каждый рассуждал о своём. Я о том, что: ну давай, запрети мне забрать свою жену отсюда. И следом же я мысленно добавлял о том, что: это ты виноват.

Сейчас мне очень сильно хотелось переложить на кого-то ответственность. Единственный близкий человек, который был в этой истории сведущ — Шейн. Поэтому да, по-глупому, по-детски, но я мысленно обвинял его в том, что вся эта история началась с его дурацких интриг. А я никогда не был интриганом. Это примерно как сесть деревенскому простачку за стол с матёрыми шулерами. Вот что было в моей ситуации.

А Герберт, глядя на меня, мысленно пытался донести до меня одну вещь — “это небезопасно, Альваро. Это приведёт к фатальным последствиям, но тебе проще сейчас, конечно, упереться лбом в стену и продавливать только своё мнение. А я о тебе забочусь. Я о твоей семье забочусь”.

Я тряхнул головой.

— Нет, Герберт, я забираю свою жену. А если будет ещё покушение, надеюсь, на это покушение нарвётся твоя агентесса. — Дёрнул подбородком, поворачиваясь в сторону выхода.

— Я рекомендую тебе заглянуть к моей матери. — Донеслось мне в спину. — Пусть она напишет всё, что может сейчас повлиять на состояние твоей супруги.

И это так лицемерно звучало в его устах, “твоей супруги”, как будто бы мы только что мысленно не послали друг друга к драконьим демонам.

— Я тебя услышал.

И выйдя, действительно направился в покои леди Айлин.

Она встретила меня тяжёлым, сверлящим взглядом.

— Альваро, эта история очень, очень долго будет тревожить наши умы. — Она стукнула стопкой листов по столу и протянула мне их, как будто бы уже знала, что я за ними приду.

— У вас есть какие-то особенные рекомендации?

— Держи её подальше от всего мира. Если будет возможность, вообще запрети с кем-либо контактировать. Это не твоя супруга. Я не скажу, что она плохой человек. Женщина, которая сейчас находится на месте твоей супруги — человек, как минимум безумно ответственный и любящий твоих дочерей. Так, что весь разговор всегда сводится: “когда я увижу своих детей. Когда мне дадут встретиться с моими детьми”. Это неплохой человек. Я почти подозреваю, что у неё нет никакого камня за пазухой. Скорее всего, она тот же самый невольный участник событий, просто успела первее приноровиться к новым реалиям, вжилась, влезла в шкуру. Но это не твоя супруга.

— Интересное замечание и интересные мысли. — Но едкий сарказм я держал при себе, поэтому, склонив голову, поблагодарил леди Айлин за оказанную мне честь и проявленное внимание.

Я двинулся по коридору к комнате Айры. Не стал стучаться, а просто отворил дверь.

В спальне пахло ландышами и мятой, как я подозревал — мятное масло от мигреней и обмороков. Айра сидела на краю постели, с той стороны, которая ближе к окну. Колени прижала к груди, обхватила их. Она была безумно похожа на мою жену, но, наверное, что-то в ней все равно было чуждое, что-то, что заставляло меня иначе смотреть на всю нашу жизнь.

Например, Айра никогда бы не повернулась и не пришпилила меня обвиняющим взглядом, таким, от которого кровь в жилах стыла и хотелось содрать с себя шкуру.

— Здравствуй. — Тихо произнесла она, желая что-то оставить от моей супруги. Хотя бы тембр, хотя бы манеру.

— Здравствуй.

— У меня к тебе, — она опустила глаза, чтобы я не видел правды. — У меня к тебе есть предложение. Отдай мне детей — я тебе расскажу правду. Я тебя умоляю. Это же хорошая сделка. Правда в обмен на детей.

Альваро.

Что я должен был сказать ей на это предложение?

Наверное, я должен был выдать что-то феноменальное, что-то наподобие: “да, хорошо, я отдам тебе своих детей, непонятная женщина, которая сейчас находится в теле моей жены. Ты мне расскажешь всю правду, и потом я знать забуду, где ты оказалась”.

Это мои дети.

Это дети меня и Айры.

С чего эта незнакомая женщина вообще считала, что имеет на них какие-то права?

Кто она им такая?

Но я понимал, что сейчас, если начну орать, начну высказываться о том, что она никто и звать её никак, это только напугает.

Поэтому я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Собирайся, нам надо домой.

И выдохнул я это настолько искренне, насколько мог.

Айра взмахнула ресницами и сощурила глаза, словно бы не веря услышанному.

— Хотя тебе и собираться-то нечего. Давай спустимся в подвал. Нам нужна арка перехода. Я не осилю сейчас телепорт на двоих человек.

Она мне не верила. Она осторожно спустила ноги с кровати и босая подошла ко мне.

— Туфли. — Произнёс я, нахмурившись.

— Нету. — Пожала плечами и развела руки в стороны. — Я же никуда не выхожу, зачем мне туфли?

Я стиснул челюсти покрепче и, вздохнув, наклонился и перехватил её под колени. Прижал к себе так, чтобы обхватила за шею.

Она была лёгкой.