Заноза для ищейки - Анастасия Юрьевна Королева

– А мне показалось, что хотели.

Едва сдержал довольную улыбку, потому что… Мне нравилось то, что она была живой, настоящей. Она пыталась играть в светскую даму, которая только и делает, что скрывает свои настоящие эмоции, но проигрывала, потому что деятельная натура брала верх. Ей трудно было смолчать там, где было что сказать.

– Хотел, – признался искренне. И мне стало так легко от этого признания, словно я сам, закованный в рамки условностей, вдруг сбросил с себя их груз. – За что очень сильно раскаиваюсь.

Всего-то и стоило сказать правду. Оказывается, в этом не было ничего сложного. Почти.

Эмили поджала губы и посмотрела на меня так, словно уже представляла меня в качестве подопытного, на ком будет долго и с особым пристрастием испытывать все известные яды. Ужас был в том, что я, в общем-то, и не возражал бы против этого… А это уже было тревожным звоночком.

– Хорошо, – девчонка пожала плечами, и я в очередной раз подумал, что она всё же зараза. Я тут, можно сказать, душу наизнанку вывернул, а она – «хорошо»! А ничего хорошего!

– Угу, – пробормотал, чувствуя иррациональное разочарование и толику злости.

От дальнейшего разговора нас уберёг звонок.

– Да, – ответил недовольно, не сводя взгляда с Эмили. Она вновь замкнулась и отступила на шаг назад. Минута перемирия была закончена? Или она и не начиналась и я всё себе придумал?

– Лестер, срочно приезжай в приют, – голос Илиаса был спокоен, но в этом спокойствии было что-то жуткое.Началось? Быстро же Винтерс понял, что запахло жареным.

– Сейчас буду, – ответил, не задав ни одного вопроса. Всё потом.

Эмили, услышав знакомый голос, перестала строить из себя ледяную глыбу, и только стоило мне разорвать связующее плетение, как она с беспокойством спросила:

– Что-то случилось? Я могу помочь?

Значит, как кому-то помогать – так она сразу… Меня вновь захватила злость, и мне стоило большого труда погасить её, прежде чем ответить:

– Ничего не нужно, – потом посмотрел на неё, вспомнил Аделию и Одри, и их безотчётное желание помогать всем и каждому ценой собственной жизни, и добавил: – Пока меня не будет, поступаешь в распоряжение Оливера.

Наш патолог именно тот человек, который не даст ей натворить глупостей в моё отсутствие.

Эмили Эфор

Вернувшись к Оливеру, я так и не смогла успокоиться.

Меня злило всё. И извинения, которые, по мнению Лестера, должны были удовлетворить меня, но вот, поди ж ты, не удовлетворили! И его приказ уйти к патологу и сидеть там, словно я была несмышлёным ребёнком, который только и умел, что мешаться под ногами. И то, как он буквально выставил меня из кабинета, сделав вид, что я пустое место. А я пустым местом не была!

– Рассказывай! – не выдержал Оливер, когда я проделала очередной путь от одной стены к другой.

Я исподлобья посмотрела на мужчину и, тяжело вздохнув, спросила:

– О чём именно?

На самом деле, я могла многое ему рассказать, но… Не хотелось. Словно всё произошедшее касалось только меня и Лестера. Словно это было нашим секретом, не очень-то благородным, но всё же. Да и если затрагивать обиду, которую он мне нанёс, нужно будет рассказать обо всём с самого начала – и о задании, и о наряде, и о щёголе, разговор с которым почему-то вменили мне в вину. А рассказывать было нельзя, это я точно знала.

– Что произошло между тобой и Хайдом? – я поймала на себе внимательный взгляд Оливера.

Почему-то показалось, что в его глазах горят искры веселья, но мужчина моргнул и наваждение растаяло. Показалось.

– Ничего необычного, – отмахнулась и села, наконец-то, на стул. – Всё в его характере.

И ведь ни словом не солгала.

Оливер помолчал, при этом он продолжил смотреть на меня.

– Можно дам совет? – спросил через минуту.

Совет? А почему бы и нет?

Кивнув, приготовилась услышать что-то мудрое и гениальное, но слова патолога на деле прозвучали слишком просто:

– Постарайся не принимать близко к сердцу все его выпады.

А… И всего-то? Если бы это была так просто, то я бы с удовольствием уже сделала это. Но не получалось. Меня, почему-то, каждое его слово ранило так, как не ранило ни одно другое.

Я ведь и раньше не пользовалась популярностью. Ни в академии, ни на работе. И грубостей, что от сокурсников, что от коллег, выслушала достаточно, но ни одна из них не ранила так сильно, как гадости от Лестера Хайда. Словно он смог найти какую-то брешь в моей броне и бил точно в цель. Или это я придавала его словам слишком большое значение?

Если последнее, то… У этого ведь должна быть причина? И стоит мне от неё избавиться, как я вновь смогу спокойно воспринимать «укусы» начальства. Осталось понять, что же это такое…

– Хорошо, я постараюсь, – ответила Оливеру, посмотрев на него.

Он кивнул, довольный моими словами и вновь принялся за бумаги, над которыми корпел.

А я вдруг поняла, что мертвецкая, так нравившаяся мне всегда, больше не приносила былого успокоения. Мне хотелось оказаться где-то там, где я была в самой гуще событий.

И когда только успела «заразиться» любовью к оперативной работе?

Я уговаривала себя, что мне лучше всего оставаться здесь, с Оливером, да и приказ, опять же, но спустя час я не выдержала. Отговорившись тем, что мне нужно кое-что взять в своём кабинете, я сбежала.

На нашем этаже царило непривычное оживление. Сотрудники выстроились у одной из дверей, которую до этого я всегда видела лишь запертой.

– Что происходит? – подошла к Фреду, который стоял в конце недлинной очереди.

Парень, услышав мой голос, вздрогнул, а потом тихонько выругался:

– Напугала, – проворчал он, но вовсе не со злостью. В итоге даже улыбнулся и, понизив голос, прошептал: – Лестер приказал отправляться на тракт, что ведёт к Эшвилу. Сказал, чтобы все были в боевой готовности.

Все? А я? Я вхожу в это определение «все» или