Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

Итак, оглядываюсь. Я стою на пороге небольшого салона под названием «Ведунья Лиандра», по внешнему виду которого сразу можно определить, что это место связано со всякой магической дребеденью.

— Лиандра? — спрашиваю я в пустоту, но тут же получаю неожиданный ответ.

— Это имя моей прабабки.

— Господи! — вскрикиваю, вновь с трудом подавляя желание сложить пальцы крестом. — Не появляйся так внезапно!

— Извини, — пожимает плечами Кэтрин. — Я не специально. Нажми сюда, — указывает она на мозаичное панно, расположенное на двери.

Я послушно повторяю за ней странную последовательность и слышу звук открывающегося замка. Хм, а неплохо…

Внутри пахнет благовониями и всем тем, отчего мне неизменно становится дурно. Но я мужественно сдерживаю позывы. Странно бояться того, чем, по сути, являешься сама.

— Произошло что-то интересное? — спрашивает Кэтрин.

На секунду замираю, размышляя рассказывать ей или нет, но отчего-то решаю умолчать о том воспоминании.

— Нашли какой-то платок, но чей он неизвестно.

— Надо будет завтра рассмотреть его повнимательнее, — говорит девушка. — Может быть, даже в таком виде я еще что-то могу?

— Да уж, постарайся, — недовольно отзываюсь я, разглядывая стоящие на полках шкатулки и банки. — Беккер уже начинает что-то подозревать…

— Он никогда не верил в магию, — отмахивается Кэтрин. — Наверное, поэтому у нас ничего и не получилось.

— А что у вас в принципе получилось?

— В смысле?

— В прямом. Ты говорила Пайетт прекрасно целуется. А как целуется Ториан? — встаю посреди комнаты, ставя руки на бока.

Кэтрин смотрит на меня слишком внимательно и даже слегка нервозно.

— Зачем это тебе?

— Мне надо знать, насколько далеко вы с ним зашли, чтобы не попасть в глупое положение.

— А может ты хочешь понять, насколько далеко мы зашли, чтобы знать, насколько далеко ты можешь зайти сама?

Что это? Ревность?

— Какая глупость! — восклицаю я. — Меня это вообще не интересует!

— Ага! Я видела, как ты вздыхала в том экипаже, когда сидела рядом с ним.

Не хватало еще, чтобы какой-то призрак обвинял меня черт знает в чем!

— Что? Что за бред⁈ Я вздыхала, потому что… — начинаю, но не успеваю договорить.

Потому что дверь соседней комнаты, вдруг, распахивается и я вижу на пороге чей-то пугающий темный силуэт…

Скрип половицы заставляет меня вздрогнуть. Поворачиваюсь — и замираю. В дверном проеме застыл темный силуэт. И этот силуэт не предвещает ничего хорошего.

— Невозможно… — хриплый шепот разрезает тишину. — Ты должна была умереть!

— Ааааааа! — визжу я, кидаясь в сторону.

— Ааааааа! — визжит рядом Кэтрин, словно ей тоже сейчас что-то угрожает.

А мужчина в сильном рывке бросается вперед, преграждая мне путь.

В тусклом свете луны блестит лезвие ножа. Я отшатываюсь, но недостаточно быстро — острая боль пронзает грудь. То самое место, где, как я помню, уже был нанесен удар в ночь убийства Кэтрин.

Убийца издает победный смешок, а я, кажется, собираюсь упасть, но вдруг что-то идет совсем не по сценарию. Потому что внезапно я чувствую странное тепло в месте ранения, и боль начинает стремительно отступать.

Незнакомец застывает, потрясенно глядя, как смертельная рана затягивается прямо на глазах.

— Что за чертовщина? — выдыхает он, снова занося надо мной свое оружие.

Похоже, он не из тех, кто бросает дело на середине пути.

Но в этот момент позади раздается оглушительный хлопок, воздух как будто наполняется электрическими разрядами, и в комнате оказывается Беккер, держащий в руках немного странного вида револьвер, вокруг дула которого еще клубится опасное синее пламя.

— Отойди от нее! — рычит он, бросаясь на нападавшего.

Но убийца оказывается проворнее — воспользовавшись моментом, он отталкивает детектива в сторону, а сам выскакивает через окно и растворяется в ночной темноте.

Не удержавшись, я оседаю на пол, слишком испуганная и ошарашенная, чтобы что-то делать или говорить. И мое слишком перегруженное сознание начинает куда-то уплывать…

Я чувствую, как чья-то ладонь скользит по мне, перемещаясь на шею, и я невольно вздрагиваю и открываю глаза, упираясь в красивое встревоженное лицо Беккера.

Четкая линия губ слегка искривлена, а рот немного приоткрыт. Мой собственный тут же пересыхает, заставляя сглотнуть. Я слишком хорошо помню вкус его губ, хотя и никогда не целовала этого человека.

— Кэт! — восклицает Ториан, принимаясь расстегивать пуговицы у меня на груди.

На секунду я издаю что-то вроде стона. Будто все это — продолжение того самого воспоминания, и, кажется, я вовсе не против узнать его концовку. Но, вдруг, меня пронзает совсем другое воспоминание, и я вскидываюсь, принимаясь сбрасывать с себя чужие руки.

— Да успокойся же ты! — говорит тот, весьма властно хватая меня за плечи. — Я должен осмотреть твою рану!

— Рану? Какую еще рану? Нет у меня никакой раны! — слегка отталкиваю я его от себя.

— У тебя, видимо, шок, — говорит Беккер, продолжая пытаться добраться до моего платья.

— Конечно у меня шок! — вспыхиваю я. — И это совсем не удивительно, когда сначала на тебя нападает какой-то сумасшедший, пытаясь убить, а затем лапает озабоченный следователь!

— Я тебя не лапал.

— Правда? А мне кажется, это именно так называется! — показательно недовольно поправляю свой слегка сбившийся наряд.

Беккет с силой выдыхает и приглядывается ко мне. Точнее не всей мне, а вот этому району моего тела, при взгляде на который девушки обычно говорят, что «мои глаза находятся выше». И я возмущенно вспыхиваю.

— Ну вот! Еще какой озабоченный!

Что — не хватило тогда, на месте преступления, захотелось рассмотреть повнимательнее? Однако, мужчина пропускает мои слова мимо ушей. Ну или делает вид, что пропускает, продолжая глядеть взглядом, совершенно не говорящим о каком-либо сладострастии.

И я только сейчас понимаю, что он смотрит вовсе не на мое декольте, как мне сперва показалось, а на кровавое пятно, оставшееся после… А что это, собственно, было?

Я неосознанно раскрываюсь, позволяя ему рассмотреть испачканное платье. Ториан хмурится, осторожно касаясь места, где должен был быть порез. Его пальцы скользят по неповрежденной коже, и от этого прикосновения по телу разливается волна тепла. Навязчиво пробуждая те же ощущения, что возникли во время того воспоминания.

— Как это возможно? — шепчут его