Шолох - Антонина Крейн

Визг тролльей скрипки провожал нас, как в последний путь.

* * *

Полчаса и две таверны спустя мое настроение повысилось до того уровня, что мы с Мелисандром перешли на «ты» и уже хором хохотали, почти дотягивая до громкости Кад.

Подруга твердо намеревалась осилить еще три кабака. Я сомневалась, что это разумная идея, но… ночь звала. Пестрый водоворот жизни увлекал на глубину, и то, что еще днем казалось неблагоразумным, теперь выступало в роли единственно возможной истины.

Сама Мчащаяся разошлась не на шутку, войдя в экскурсоводческий раж и вываливая на суд историка все больше и больше грязного шолоховского белья. Меня слегка корежило от вида и запаха тех переулков, куда с таким восторгом заводила нас Кадия, но… Да. Шолох бывает и таким тоже.

Просто я выбираю другой город. Другой взгляд на город. Что, по сути, одно и то же.

Но и Шолох Кадии был по-своему прекрасен: во все своем танцевальном шике, контрабандистском угаре и тумане театральных салонов, не имевших ничего общего с законом.

Однако мы не ограничились темной стороной столицы: после долгих блужданий по Чреву Шолоха Кадия вывела нас к куда более пристойным развлечениям… Хотя тоже в ее стиле.

Мы прорывались сквозь живую изгородь, чтобы посмотреть на лабиринты Корпуса Граньих, и по-пластунски пролезали под воротами в Сад Акклиматизации. Мы залезали на раскидистые платаны Стариков, чтобы беззастенчиво заглянуть в открытые окна Квартала Новых Богачей; под присмотром Кадии учились правильно стучать по ратушным горгульям, чтобы они шевельнулись и выдали отнюдь не льстивый комментарий… Когда мы захотели смотреть на гнезда карланоновых соколов, Мелисандр, подсаживая меня, жестоко обругал жемчужинку от Бундруми.

– Разве ж это амулет? – фыркнул он пренебрежительно. – Дешевка! Я бы и раньше распознал в нем халтурку, а уж теперь, когда есть с чем сравнивать…

– Раньше – это когда? – Я отчаянно зевнула.

– В моей прежней жизни-и-и-и, – пропел саусбериец и чуть заметно покачнулся – после литра «шаверни» немудрено. – Которая пошла прахом из-за этих долбаных амулето-о-о-ов…

– А что случилось? – полюбопытствовала я, но тотчас, поскользнувшись, сверзилась с зубчатой стены, окружавшей строго охраняемые дубы с гнездами. Разбуженные соколы недружелюбно заклекотали мне вслед.

И сразу часы по всему городу забили полночь. Кадия встрепенулась:

– Упс, ну, мне пора! – Подруга привычным жестом затормозила удачно подвернувшийся кеб, запрыгнула внутрь и была такова.

– Куда ты? – возмутилась я, потирая ушибленное колено.

– А у меня ночное дежурство, забыла предупредить. Чмоки-чмоки, до встречи! – пропела эта поганка из окошка и задернула шторку.

Кучер хлестнул поводьями. Кеб, подпрыгивая, укатил вниз по мощеной мостовой, над которой кроны высаженных платанов тянулись друг к другу бесконечным зеленым туннелем.

Я проводила его взглядом, а потом растерянно уставилась на Мелисандра.

– У тебя такое лицо, будто тебя оставили наедине с гоблином-вонючкой, – хохотнул историк и, взяв меня под руку, куда-то уверенно потащил. – А я надеялся, ты стала лучше ко мне относиться.

– Да я и так неплохо к тебе относилась. – Я нахмурилась. – С профессиональной точки зрения.

– Мда? А я думал, ты меня все время в чем-то подозреваешь. С профессиональной точки зрения, – подмигнул Кес.

Я быстро глянула на его слишком ухоженные для мужчины ногти и военную выправку. Широко улыбнулась:

– Что ты! Тебе показалось.

Мы вывернули на бульвар Туманных Предзнаменований.

– Тогда у меня есть предложение, – кивнул Мел. – Вон то здание с башенкой, знаешь, что это? – Он указал пальцем на двухэтажный особняк из красного кирпича, до самой крыши увитый плющом. Именно к этому особняку мы столь энергично – неурочно энергично, я бы сказала – и направлялись.

– Ты ничего не перепутал, Мелисандр? Я тут местный житель, а не ты. Это же Исторический музей.

– Вот-вот. А я туда давно собирался. Сходишь со мной? Сейчас?

– Мел. Ночь на дворе, ау. Все закрыто.

Историк вдруг вытащил из кармана брюк связку ключей и весело позвенел ими:

– Это мой вчерашний выигрыш в карты. За который я поплатился порезом. – Он коснулся припухшего века. – Позволит нам немного погулять по полуночному музею, м?

– Ты выклянчил ключи от музея?!

– Выиграл, а не выклянчил. У местного охранника. На пару дней, скоро верну. Ну что, Стражди? Хочешь приключений?

– Предложение необычное, но нет. Прости, Мел, я домой. Я и так уже еле плетусь. И вообще… Это разве законно? Вас бы упечь обоих за такие ставки!

– Неужели тебе настолько не любопытно? – Мелисандр продолжал тащить меня вперед.

– Наоборот – любопытно, но не настолько.

– Зря! Любопытство – лучшая из человеческих черт. Тем более история показывает, что зачастую даже самые не связанные друг с другом на первый взгляд вещи в итоге складываются в великолепную мозаику. Так что никогда не сопротивляйся новому, лучше откройся ему и пропусти сквозь себя. А время все разложит по полочкам, – с пасторской интонацией заявил господин Кес.

– Тебе бы проповеди читать. – Я зевнула.

– Увы, моим мертвецам они ни к чему, – осклабился он.

– В смысле – твоим мертвецам, Мелисандр? – не поняла я.

– Ну… В смысле историческим персонажам, – стушевался саусбериец.

Потом, поймав мой взгляд, расхохотался:

– Ты что, решила, я убийца какой? Аж замерла, как тушканчик, право слово, ну, Стражди!

– Отвали, Кес! – вяло огрызнулась я.

Затем я вырвала у него свою грешную руку и обессиленно упала на удачно попавшуюся скамейку:

– Я устала. Поймай мне кеб, пожалуйста.

– Ну… Ладно. Будет сделано, красавица, – подмигнул он и протянул мне почти пустую бутылку вина, с которой бродил все это время. – Ты допей пока.

Я зачем-то допила.

И, напоследок сладко зевнув, резко отрубилась, бесславно рухнув на скамейке вбок.

* * *

– Выходить-то будете, госпожа Страждущая? – Кто-то не очень вежливо тряхнул меня за плечо.

С воплем «А, что, где?!» я подскочила и головой стукнулась о потолок кареты. Кучер, будивший меня, недовольно покачал головой и отошел от дверцы.

Я выкатилась наружу, испуганная и тщетно пытающаяся сообразить, что происходит. Передо мной, весь в золотистых магических огоньках, уютно светился мой коттедж. Островок света в летней темноте.

– Мшистый квартал, 12, – подтвердил кучер, оказавшийся гномом, и с трудом вскарабкался на козлы. – Ваш друг сказал вас сюда доставить.

– Так, а откуда мы ехали? И сколько сейчас времени? – поспешила уточнить я.

– От Исторического музея. Час пополуночи, милочка, – презрительно скривился кучер и, во избежание дальнейших расспросов, стеганул лошадей.

Я потянулась, похлопала себя по щекам и пошла по извилистой садовой дорожке домой. Ну, вляпалась не смертельно – хотя летяга сбоку грязновата, мда.

Если кучер не врет, то Кес, как честный человек, погрузил меня в кеб