Шолох - Антонина Крейн

– Тише, тише, яростная ты моя… Я же говорю, только попробовал. Ничего не вышло. – Мел принудительно усадил меня обратно, надавив на плечи, когда я чуть не бросилась на него с кулаками. – Однако, как ты сама сказала мне на нашей первой встрече: «Виноват я, но втянута и ты…»

– Что именно ты сделал? – я задыхалась от паники.

– Попытался сделать.

– Ближе к делу, Кес! – рявкнула я.

Историк резко схватил мое левое запястье и задрал рукав летяги. Татуировка Ловчей обыденно серела на майском солнышке, и не думая сиять.

Мелисандр ткнул в нее пальцем:

– Дверь в подвал музея открывается, если прижать к ней татуировку госслужащего. Там хранятся всякие неважные артефакты. В постоянную экспозицию их не засунешь, выбросить – святотатство… Поэтому прячут по ящикам. Но ведомственным работникам, в теории, они могут потребоваться. На это и был мой расчет.

– Но я же не захотела пойти к музею, – возразила я.

– Зато согласилась допить вино, в которое я кой-чего подмешал, – Мел невесело усмехнулся. – У тебя достаточно аккуратная фигурка, чтобы дотащить, куда надо, без разрешения.

Мгновение спустя на щеке саусберийца растекалось багровое пятно от пощечины. Лже-историк поморщился, потирая его.

– Заслужил, – вздохнул Кес. – В общем, ничего не вышло. Твоя татуировка не работает. Почему, кстати?

– Ты издеваешься?

– Ладно, понял. Когда я увидел, что ты мне не подмога, я сразу отправил тебя домой в кебе. Честно.

– А потом?

Он замялся. Потом вздохнул:

– Ну, сначала я попробовал сдружиться с Кадией – у нее ведь тоже есть татуировка, – но она была слишком отвлечена своим красавчиком. Потом я попытался найти общий язык с другими госслужащими, но… нет. Вы, шолоховцы, ужас какие закрытые по сравнению с асеринцами! В итоге я решил зря не мучаться и просто выбить дверь. Это чуть грязнее, но… Чем не вариант? Собственно, так я и сделал. Сегодня утром, как только узнал про иджикаянцев. Так что амулет Часовщика Такта теперь у меня.

– Что ты сейчас сказал? – Я выпрямилась, будто палку проглотила.

– Я сломал дверь сегодня.

– Нет, про амулет?

– Амулет Часовщика Такта у меня.

– Кто такой Часовщик Такт?

Мелисандр удивился. Выгнул бровки домиком, даже рот приоткрыл:

– Ну, это одно из прозвищ хранителя Теннета. Тайное – поэтому мне понравилось. Он им представлялся для смертных, если хотел сохранить инкогнито.

– Откуда ты знаешь?!

Мелисандр с ба-а-а-альшим интересом наклонил голову:

– Ну, у Балти это в дневниках сказано. Я же говорю – брат проделал отличную работу с очень редкими источниками… У всех хранителей были прозвища. Считалось, что их хрестоматийные имена слишком тяжелы – их постоянно упоминает в своих чаяньях слишком много людей… Легче выбрать что-то другое, чтобы тебя не «тянула» чужая энергия. Теннету вот нравился вариант с Часовщиком Тактом. Атмосферно, не правда ли? Намекает на его роль хранителя времени и «сигнализации». Что, детка, тебя наконец-то интересует история? – Мелисандр щебетал, буквально щебетал. Так весело, будто мы действительно собрались тут просто об истории пообщаться.

Как по-разному все мы нервничаем…

У меня же голова шла кругом. Я не понимала, что мне делать в такой абсурдной ситуации и за что хвататься.

«Бом-м-м-м-м» – над поляной разнесся удар колокола, подвешенного над главными воротах библиотечного сада.

– Короче, Тинави, – Мелисандр в беспокойстве вскочил. – Я к чему. Я не знал, что иджикаянцы так быстро найдут меня. Клянусь. Я был уверен, что у меня в запасе много времени, и я сделаю все шито-крыто, и… В общем, не вышло. В чем идея. Я советую тебе убрать из твоих отчетов информацию о том, что меня интересовал Исторический музей. Не думаю, что амулета хватятся просто так, но если хватятся… У тебя могут быть проблемы.

– Почему?

– Ну, я очень упорно прикладывал твою татуировку к замку. Раз десять, не меньше. Я же не знал тогда, что она должна светиться. Мне об этом сам замок сказал.

– Как это? – Я застонала.

– Ну, он сделан в виде лягушачьей головы. В конце концов эта долбаная лягуха как распахнет рот да как рявкнет на меня: «Тинави из Дома Страждущих, ваше удостоверение не активировано! Имейте совесть!» Я аж тебя выронил… Просто я сейчас думаю: а вдруг ваши умельцы додумаются замок спросить, кто на днях в хранилище заходил? Вот он тебя и выдаст. Короче, лучше сотри доклад про музей.

Лицо мое, кажется, совсем окаменело.

– Спасибо, Мелисандр. От всей души тебе спасибо, – сказала я, и, кажется, прахов сарказм был слишком тонок, чтоб его прочитали.

Во всяком случае, этот заморский белобрысый гаденыш кивнул в ответ, как ни в чем не бывало.

– Рад, что ты понимаешь. В любом случае, помни: я у тебя в долгу! Думай об этом, если попадешь под пытки иджикаянских псов. Знающие люди говорят, что в таких ситуациях главное – отвлечься на что-то приятное. Например, на мысли обо мне, – он было хохотнул, но тотчас смущенно оборвал себя.

Я же подавилась где-то на середине фразы, не дослушав до конца:

– Пытки иджикаянских псов?! – Коленки мои будто заполнились клубничным желе.

Мелисандр ободряюще похлопал меня по плечу:

– Если не забудешь вычеркнуть музей, вряд ли это продлится долго. С девушками они помягче. Бывай, Тинави.

После этого саусбериец отвернулся и побежал прочь.

– Эй! – заорала я вслед, вспугнув стайку голубей у фонтана. И целующуюся там же парочку студентов заодно. – Стоять!

Лже-историк и не думал замедляться.

Тогда я наконец-то врубилась, что он реально убегает. И, каким бы странным ни был его рассказ, он говорил серьезно. Все это – серьезно. Я влипла по полной программе. И от меня сматывается преступник.

– Стоять, именем закона! – завопила я уже гораздо увереннее и рванула за Мелисандром.

Немногочисленные гуляющие с готовностью замерли. Не остановился только саусбериец.

Он бежал очень быстро, не догнать. А кидаться в него камнями мне не хотелось, увы. Как бы я ни распаляла себя мысленными криками «Он использовал тебя! Он подло использовал тебя!».

Вскоре Мелисандр скрылся за очередным поворотом, а я остановилась посреди улицы, уперев руки в колени и тяжело дыша.

Прах.

Кажется, у меня на одно успешно решенное дело меньше.

Так. Нужно поскорее попасть в наш кабинет и порвать отчет про музей. И спросить совета у Полыни. Не хочу, чтобы меня пытали иджикаянцы. Был ли сбежавший Мелисандр серьезен на этот счет или нет – я так и не поняла.

Не успела я зайти в главный