Книжный дракон - Вальтер Моэрс

Вальтер Моэрс

«Книжный дракон»

Роман из Замонии Хильдегунста фон Мифореза

Перевёл с замонийского и проиллюстрировал Вальтер Моэрс

Перевод надписи на иллюстрации:

— Просто расскажи, что с тобой было на самом деле! — предложил я. — Историю из твоей жизни.

— Историю из моей жизни? — Хильдегунст Второй озадаченно взглянул на меня. — Со мной ничего не происходило. Ноль. Я книжнец. Мы читаем. Мы спим и видим сны. У книжнецов не бывает захватывающей жизни.

— Да ладно тебе! — попытался я его подбодрить. — С каждым что-нибудь да случалось. Ты живёшь в катакомбах. Вы добываете алмазы. Вы ищете редкие книги. Вы шатаетесь и за пределами Кожаного грота. Подумай! С тобой же должно было случиться что-нибудь необычное. Какая-нибудь захватывающая ситуация. Опасные формы существования. Кровожадные книгоохотники. Прожорливые гарпиры. Гигантские насекомые с недобрыми намерениями. Хоть что-нибудь.

Хильдегунст Второй напряжённо задумался. Потом, похоже, что-то вспомнил.

— Ну… э-э… была одна история с Натавиелом.

— С Натавиелом?

— Да. С Ормовым Драконом. Или с Книжным Драконом. С Натавиелом, в общем. У него много имён. В общем, это было довольно… — Он запнулся.

— История о Книжном Драконе? — Я махнул рукой. — Нет, это не считается. Это всего лишь миф. Я уже не раз о нём слышал. Ты не выдуманную историю должен пересказывать, а то, что случилось с тобой самим.

— Это не выдумка. Это правдивая история.

Я навострил уши. — Правда? Ну, тогда рассказывай!

— Э-э… — протянул Хильдегунст Второй и сунул палец под нижнюю губу, как книжнецы любят делать, когда напряжённо думают. — Это было… Вообще-то всё началось с урока.

— У вас тут, внизу, тоже бывают уроки?

— Конечно. Старшие учат младших. А у вас там, наверху, разве не так?

— Есть. Хотя… я в основном брал частные уроки у своего литературного крёстного Данцелота фон Слоговерта. Он… — Я сам себя прервал. — Неважно. Продолжай.

— Ну да, — продолжил Хильдегунст Второй. — Вообще-то уроков у нас не так уж много. Только самое необходимое: письмо, чтение, счёт. И грамматика. Древние языки. Прикладное антиквароведение. Книгопечатание. Типографика. Ещё катакомбная мифология — это то, что вы, наверное, назвали бы уроками истории. Но катакомбная мифология — наука неточная. Ну, ты понимаешь: легенды. Сказки. Мифы. Истории у костра. И моя история начинается на уроке катакомбной мифологии. Учитель рассказывал нам миф о Натавиеле, Книжном Драконе.

— Значит, всё-таки миф.

Хильдегунст Второй недовольно посмотрел на меня. — Да-да… Но это только начало истории. Всё остальное со мной и вправду случилось.

— Прости. Давай, начинай!

— Спасибо. Итак, учитель рассказывал нам историю об огромном книжном черве, который обитает глубоко в Ормовом болоте. Там, где гниют по-настоящему старые, особенно ценные книги из катакомб.

Ормово болото. Я читал о нём в книге Колофониуса Дождесвета «Катакомбы Книгорода». Если не ошибаюсь, Дождесвет описывал и само это место как «мифическое» — вымышленный, романтически приукрашенный двойник реально существующей свалки Негорода, где по большей части сгнивали никчёмные книги. Эта свалка, я знал, существовала на самом деле, потому что я там бывал. Но Ормово болото казалось мне типичной байкой книгоохотников. Лихорадочной грёзой из тех, что посещают торговцев слоновой костью при мысли о кладбищах слонов. Выдумкой, порождённой неутолимой жадностью до всё более редких и дорогих книг. То, о чём упомянул Хильдегунст Второй, звучало как катакомбная версия до оскомины известной легенды о переполненной сокровищнице, где огромная куча всевозможных драгоценностей лежит в полном распоряжении ленивых и беззаконных субъектов. Я также помнил, что Ормово болото якобы было почти пересохшим ответвлением подземной реки Магмосс, состоявшим из сети рукавов и каналов. Что хотя бы давало псевдонаучное объяснение всем ормонасыщенным книгам, якобы громоздившимся там. Ведь Магмосс и в самом деле несёт с собой несметное множество гниющих книг и всякого прочего хлама. Я видел это собственными глазами во время прогулки с ужаской Инацеей Анацаци: она показала мне место, где Магмосс вырывается наружу посреди Книгорода.¹

— Причём это сплошь книги, все до единой старше и ценнее всех фаворитов из Золотого списка, — продолжал тараторить Хильдегунст Второй. — Произведения писателей минувшей эпохи, когда все художники были пронизаны Ормом.

Ещё один миф: о той легендарной эпохе, когда все без исключения художники были исполнены Орма. О времени, когда на каждом углу стоял мейстерзингер, не только виртуозно владевший голосом и лютней, но и исполнявший тексты и композиции неземного качества. Когда каждая картина маслом была шедевром, каждое стихотворение — озарением, а каждый роман — откровением. Ностальгический миф «раньше всё было лучше», прямо-таки трогательный в своей наивной искренности. И, разумеется, книги всех писателей этой «златой эпохи» ныне либо считались пропавшими, либо скапливались в Ормовом болоте. Я кивнул. — Слышал об этом, — сказал я, снисходительно улыбнулся и удержался от ироничного замечания.

— Учитель рассказал нам, что Книжного Дракона звали Натавиелом. Но также — смотря по легенде — Еливатаном, Танавиелом, Левантиа или Илатеваном. И что с незапамятных времён он валяется в этом книжном болоте. Потому что именно этим, надо полагать, и занимаются легендарные драконы: лежат где-нибудь и валяются в грудах сокровищ, верно? Когда не едят девственниц. — Хильдегунст Второй усмехнулся.