Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

© Abraham Merritt. The Metal Monster, Argosy All-Story Weekly, August 7 1920 - September 25 1920

Редактору журнала «Argosy‑Allstory Weekly»:

Исполнительный совет Международной научной ассоциации, поручая мне передать вам прилагаемую рукопись, руководствовался не одним, а несколькими важными соображениями. И не последним среди них, сэр, стало то глубокое доверие и искреннее уважение, которое питают к вам члены нашего совета. Это почтение рождено вашим личным мужеством и неукоснительной верностью обязательствам перед Ассоциацией, проявленными при публикации – без малейших изменений, сокращений или дополнений – двух поразительных отчетов доктора Уолтера Т. Гудвина: «Лунная заводь» и «Покорение Лунной заводи».

Однако причина, побудившая нас к этому шагу, неизмеримо глубже и масштабнее, нежели упомянутые личные мотивы. Доктор Гудвин в каждом из своих отчетов особо подчеркивал существование явления, названного им «научным малодушием», – то есть нежелания свидетельствовать о подобных явлениях, исследовать и даже просто признавать феномены, которые, казалось бы, лежат за пределами установленных границ научных фактов. Его обвинения, увы, слишком справедливы; и то, что в оправдание подобной позиции можно привести множество доводов, ничуть не меняет разрушительной сути этого сдерживающего фактора.

В рядах нашей Ассоциации состоят выдающиеся умы из всех областей науки. По самой природе нашей организации к нам стекается множество свидетельств о подобных аномальных происшествиях. Но кто поручится, сколько еще случаев так и не дошло до нашего сведения из-за того самого внутреннего барьера, который годами заставлял молчать самого доктора Гудвина о поразительных феноменах, очевидцем которых он стал? Впрочем, сэр, довольно сожалений.

Теплый прием, оказанный историям о «Лунной заводи», письма, полученные нами после их публикации, и живой, глубокий интерес со стороны ваших читателей убедили нас в том, что публика готова к восприятию подобных сведений. Мы и прежде были твердо убеждены, что не имеем права прятаться от света новых истин – точно так же, как не вправе отворачиваться от старой истины лишь потому, что она предстала пред нами в новых одеждах.

Поэтому после многочисленных совещаний и обмена мнениями между исполнительным советом и ведущими членами Ассоциации было принято решение: отныне безбоязненно и открыто рассматривать подобные случаи, попавшие в поле нашего внимания, проводить их самое полное исследование и, если их достоверность будет установлена, предавать их огласке в столь же простой и понятной форме, в какой были изложены факты «Лунной заводи».

Благодаря своей международно признанной научной безупречности и прекрасно проверенным личным качествам доктор Гудвин был назначен главой бюро по расследованию подобных дел с предоставлением ему неограниченных средств и гарантий любого содействия – как людьми, так и оборудованием, – в которых он мог бы испытать нужду. И я имею честь сообщить вам, сэр, что совет единогласно постановил передавать адаптированные для широкой публики отчеты обо всех таких расследованиях именно вам для последующей публикации.

Едва это решение было принято, как представился случай претворить его в жизнь. Доктор Гудвин вернулся из путешествия к той почти неисследованной, высочайшей горной цепи, что граничит с южным Тибетом, чье существование подтвердил шведский исследователь Свен Гедин[1] и которая получила название Трансгималаи. Он отправился туда для изучения флоры ее колоссальных ущелий и высокогорных плато, надеясь, что занятия той отраслью науки, в которой он заслужил столь высокое признание, помогут притупить острую боль утраты, оставленную трагическим для него финалом приключений на Каролинских островах в его ассоциативной памяти – или, говоря проще, в его сердце.

И вы можете судить, сэр, о нашем изумлении, когда обнаружилось, что Судьба – этим словом мы обозначаем действие той бесконечно высшей математики, каждое мгновение подводящей итог бесчисленным причинам, накопившимся с начала существования мира, – что Судьба, повторяю, поставила его лицом к лицу с явлениями, рядом с которыми всё описанное им в прежних отчётах можно назвать едва ли не обыденностью. В самом деле, они были настолько экстраординарны, что, не будь доктор Гудвин в состоянии представить неопровержимые доказательства их подлинности и не подтвердись все его наблюдения другими очевидцами, Исполнительный совет был бы вынужден считать вопрос, касаемый этих явлений, открытым; в лучшем случае – отложить его рассмотрение до получения дальнейших свидетельств и уж точно не выносить на суд общественности.

Однако, поскольку доказательства оказались неоспоримыми, мистеру А. Мерриту, чье изложение «Лунной заводи» в доступной для непосвященного форме вызвало наше самое искреннее восхищение, было доверено переработать заметки и рукописи доктора Гудвина для массового читателя. Таким образом, предлагаемое повествование представляет собой совместный труд доктора Гудвина и мистера Меррита, рассмотренный и утверждённый Исполнительным советом, – живую реконструкцию потрясающих феноменов в том виде, в каком они предстали перед людьми, столь странным образом втянутыми в радиус действия их сил.

Исполнительный совет уполномочил меня известить вас, что официальная печать Ассоциации, скрепляющая это письмо и рукопись, служит гарантией того, что каждое приведенное здесь утверждение было рассмотрено советом и его подлинность им подтверждена.

Примите, сэр, вновь заверения в нашем глубочайшем почтении.

С уважением, Международная ассоциация наук, в лице президента Дж. Б. К.

Это случилось четырнадцатого сентября, чуть за полдень. Ответив на телефонный звонок, я услышал на другом конце провода голос почтенного президента Международной научной ассоциации.

– Мистер Меррит, – произнес он, – со мной в Научном клубе находится доктор Уолтер Т. Гудвин. Он только что вернулся из Центральной Азии, и мы оба чрезвычайно желали бы видеть вас при первой же возможности. Позвольте спросить, когда нам ожидать вашего появления?

– Я приеду немедленно, сэр, – ответил я настолько невозмутимо, насколько мог, стараясь – будучи прекрасно знаком с теориями собеседника о том, что эмоции пагубно влияют на способность здраво судить, – не показать в голосе ни малейшего нетерпения.

– Как вам будет удобно, как вам будет удобно, – отозвался он. – Есть нечто, что можно назвать важным сообщением. Но прошу вас, не спешите.

– Благодарю, – сказал я. – Я закончу кое‑какие текущие дела и присоединюсь к вам – скажем, через час.

– Вполне приемлемо, вполне. Мы будем ждать вас, – продолжал спокойный голос. – Надеюсь, вы в добром здравии? Прекрасно. Не смею вас больше задерживать.

Тихий мягкий щелчок дал понять, что он положил трубку. Кое-как уняв нетерпение, пока стрелки часов медленно отсчитывали минуты, я поймал такси и направился к тихой улочке близ нижнего Бродвея, где среди теней небоскребов приютился причудливый старомодный особняк Научного