Наталья Кузнецова - Ведьма 2000
Перед мысленным взором парня как в замедленной съемке поплыли образы этого утра.
Вот они пьют кофе, пытаясь делать безразличные лица, отринув пылкие чувства, толкавшие их друг другу в объятия. Габриель видел, что сделал ей больно своим бездушием, и, какой бы Оливия ни была хорошей актрисой, пытаясь скрыть это, её потемневшие глаза сказали ему даже больше, чем он хотел знать. К тому же, их с девушкой уже давным-давно объединила в одно целое духовная связь и, пытаясь блокировать свои эмоции, она всё равно делилась какой-то частью с ним. Только зная, что Лив вряд ли порадуется такому известию, парень не подал вида, что хорошо осведомлён о буре переживаний у неё внутри. Тем более перед глазами по-прежнему стояло испуганное личико девушки, когда она узрела его таким, каким он был на самом деле.
Обличие архангела явно не пришлось ей по вкусу. Крылья и их мрачное оперение привели Оливию в ужас. Понимание этого и того, что она не может принять его таким, больно ранило душу Габриеля и заставило отказаться от своих безнадёжных мечтаний об их совместном будущем, которые помимо воли жили в сердце, тревожили ум. В тот миг он впервые за своё долгое существование почувствовал себя беззащитным и пожалел о своей ангельской сущности. Однако это в который раз доказывало, что им не суждено быть вместе. Пришла пора ему навсегда принять и понять сию злую волю судьбы. Но хуже всего было то, что девушка ещё крепче чем Габриель срослась со своими иллюзиями и не спешила с ними расставаться, не смотря даже на причинённую боль. Её извинения тому доказательство — она построила воздушные замки, которые парень втайне жаждал разделить с Оливией, и не хотела рушить, огородив их стеной. Только архангел понимал, что рано или поздно этому придёт конец. Хотя раскаяние её было искренним — она и вправду сожалела о собственном поведении, от правды никуда не уйдёшь, и стремление задушить в себе собственные страхи — отнюдь не выход.
Появление приходского пастора поломало все планы, по крайней мере, для девушки. Габриель прекрасно видел отсутствие аппетита у неё и страстное желание покинуть его общество. Мешать он ей не собирался. Наоборот, побыть одному ему как раз так же отнюдь не помешало, чтобы привести свои хаотичные мысли в порядок. В присутствии Оливии такое было просто невозможно — размышления мгновенно обращались к ней.
Так что ни один из них гостя не ожидал. Тот же в мгновение ока создал ему проблемы и заботы.
В первый миг Габриель решил, что это Ангелиус. Неверие в то, что это именно так, и попытки Ливии успокоить не нашли в нем отклика. Хотя, спрашивается, как демон мог пройти через энергетическое поле ведьм и установленные архангелом ловушки? Да и зачем ему стучать в дверь? Недолго думая, он устремился за пределы дома, горя желанием убедиться в том, что последней оставшейся в живых Носительнице ничего не угрожает и развеять собственные опасения. В случае чего Габриель готов был, не раздумывая, ринуться на её защиту. Однако таких отчаянных и решительных действий не понадобилось, так как на пороге мирно стоял всего лишь молодой мужчина, да ещё в одеждах слуги церкви, терпеливо ожидая, когда его впустят. Чутьё мгновенно подсказало, что демонические уловки тут ни при чём — пастор буквально источал внутренний свет, завладеть таким человеком и подчинить его себе для Ангелиуса — невыполнимая задача. Что делать с визитёром парень не знал, в отличие от Оливии, как оказалось впоследствии. Лишь только он сообщил ей о прибывшем проповеднике, как она с невероятной прытью бросилась к двери, не дав Габриелю и слово сказать, будто его мнение её вообще не интересовало. Парень заподозрил, что тем самым девушка мстит ему за то, что он нанёс ей обиду, или пастор пользуется у неё успехом. Это невольно всколыхнуло в архангеле ревность, однако ему пришлось взять себя в руки, успокоившись тем, что мужчина, судя по возрасту, годится Ливии в отцы, и это попросту не его дело, раз он всё для себя решил. А спустя мгновение Габриель перевёл облегчённо дыхание, мысленно сердясь на себя за такие чувства, потому что понял, что гость чрезвычайно интересуется Милиндой Уоррен, а с девушкой у него никаких отношений нет.
Только Габриелю всё равно очень не понравилось своеволие ведьмы. Оливия же, решив разом перейти все границы дозволенного, пригласила преподобного в дом, даже не удосужившись спросить разрешения. Парню же ничего не оставалось, как исчезнуть и позволить пастору беспрепятственно войти внутрь и даже более, проследовать в гостиную, куда указала ему гостеприимная Ливия. Он искренне надеялся, что не пожалеет об этом. Однако желания при малейшей возможности выразить всё свое недовольство девушке не поменял. Правда, на глазах у преподобного сделать такого архангел не мог.
Возможность представилась, когда Ливия удалилась на кухню, дабы угостить своего посетителя чаем. Вот только надежда на то, что его увещевания достигнут сознания девушки и пробудят ото сна её здравомыслие, обратилась прахом. Ведьма попросту отмахнулась, да ещё в ответ обрушила на рассерженного Габриеля целую тираду, а после этого преспокойно ушла. Он, естественно, последовал следом, не желая выпускать Оливию ни на миг из поля зрения. К тому же, парню было чрезвычайно любопытно, о чём девушка станет беседовать с пастором.
Всё оказалось даже интересней, чем мог предположить архангел.
Спустя полчаса ему открылись новые тайны и новые грани сложного характера Ливии. По крайней мере, он ничего не знал о ранее натянутых отношениях девушки с матерью. Это очень удивило, потому что Габриель был хорошо осведомлён о трепетных чувствах и взаимопонимании, что царили в семье ведьм. То, что девчонка была категорически против того, чтобы Милинда встречалась со слугой церкви, стало для него неприятным откровением, хотя сейчас между ним и Ливией происходило нечто сродни той ситуации, если не сказать хуже. Однако всё же что-то заставило упрямицу, в конечном счете, изменить своё мнение и позволить матери стать счастливой. Парень понимал, что за таким поворотом дел кроется нечто могущественное.
А вот спор Оливии с проповедником он слушал буквально затаив дыхание, неотрывно наблюдая, как на милом личике девушки сменяются выражения, выдавая все её чувства. Тут можно было наблюдать гнев и злость, обиду и раздражение, непонимание и непомерную уверенность в своей правоте. Однако когда через мгновение заговорил преподобный, Ливии пришлось признать, что она была не права. Пастор Льюис буквально в щепы разнёс обвинения девушки, переубедил её и вызвал в ней раскаяние. Габриель едва не расхохотался, наблюдая за своей по-детски обиженной подопечной. Но всё же ему были понятны чувства Оливии. Судьба и Высшие Силы не сильно привечали и баловали её в последнее время. Наоборот, обошлись довольно жёстко, взвалив на хрупкие плечики ведьмы непосильный груз ответственности, с которым ей трудно мириться и уживаться. Габриелю было жаль её.