Сделка - Лейла Фэй

Это жутко. Мое желание улетучивается, потому что я слишком напугана всем этим.

Воланд снова хмурится, внимательно глядя на меня.

– Тебе не нравится, – констатирует он спокойно.

Я поджимаю губы и делаю глубокий вдох. Я могла бы притвориться впечатленной, чтобы потешить его самолюбие, но это не в моем характере.

– Я встревожена, – признаю я. – Мне интересно, ты ли это на самом деле, потому что дьявол, которого я знаю, никогда бы не стал делать ничего подобного.

Воланд раздраженно выдыхает и отворачивается.

– В тот единственный раз, когда я стараюсь, – сердито бормочет он, качая рогами. – Тогда давай избавимся от этого.

Я отчаянно мотаю головой, сжимая его затылок, за который все еще держусь для равновесия.

– Нет! Это очень красиво, – говорю я, потому что мягкие одеяла манят. – Просто… хватит. И будь собой.

Досада Воланда уступает место чему-то более жесткому; когда он смотрит на меня – глаза сверкают холодной насмешкой.

– Быть собой? Ты имеешь в виду злого лжеца, убившего всех тех людей, что теперь стоят между нами? Вот кого ты хочешь?

Он зол – бросает мои честные слова мне в лицо, словно долго размышлял о них и злился. Я с облегчением вздыхаю, когда тени слабо обвивают мое горло, а хвост хлещет в гневе. Это дьявол, которого я знаю и хочу.

– Да, пожалуйста, – говорю я с ухмылкой, встречая ярость Воланда, как долгожданного любовника. – От твоей доброты я совсем сухая. Это не ты.

Воланд моргает, удивленный, и затем наконец его гнев тает. Он тепло смеется, заставляя мое сердце трепетать, и перехватывает меня в руках, пока я не оказываюсь верхом на его бедрах, и его когтистые руки задирают платье на моей заднице.

– Совсем сухая? Этого нельзя допустить, маленькая ведьма. Значит, тебе нравится, когда я беру у тебя то, что хочу?

Мое лоно сводит судорогой от потребности, и я с готовностью киваю. Дыхание учащается. Взгляд Воланда вспыхивает жаром, и затем он грубо притягивает меня вверх, пока его рот не оказывается на моей шее. Воланд сильно кусает, заставляя меня вскрикнуть от удивления и боли, и сосет мою кровь.

Этот долгий голодный глоток окрашивает боль удовольствием. Я чувствую его в пальцах ног, в сердце, в самом низу – Воланд тянет и вытаскивает мое желание на поверхность. Он пьет снова с низким рыком, и я стону, подаваясь к его торсу в поисках трения.

Воланд отрывает губы от раны и смотрит на меня сверкающими довольством глазами.

Когда он целует меня, я чувствую вкус своей крови на его языке. Я извиваюсь и подаюсь к Воланду, мое тело берет верх. Внизу живота собирается возбуждение, потому что это он и это то, чего я хочу. Дьявол пьет стоны из моего рта так же, как пил кровь из вены, и вскоре меня трясет от потребности большего.

Воланд отрывается – взгляд затуманен, губы распухли от моих поцелуев.

– Вот что нравится моей девочке-маку? Чтобы ее пожирали? Чтобы ее…

Он перекладывает меня на одну ладонь, и она достаточно велика, чтобы поддерживать меня, пока я сижу верхом. Другой рукой Воланд обхватывает мое горло – достаточно свободно, но давление есть.

– …Душили? – заканчивает он с хищной улыбкой.

Я едва киваю, когда Воланд сжимает пальцы. Я пытаюсь вдохнуть, но не могу, и паника накрывает меня. Он смотрит на меня темными любопытными глазами, но не прикасается. Нет трения, нет удовольствия, к которому можно улететь, когда у меня забирают воздух.

Я трепыхаюсь в хватке, царапая его руку, и дыхание Воланда перехватывает. Он наклоняется, чтобы запечатлеть на моих губах рваный поцелуй, но я не отвечаю – слишком занята попытками вдохнуть воздух, который не идет.

Когда силы оставляют меня, Воланд опускается на землю, оказываясь сверху. Мое платье исчезает в мгновение ока, тело дьявола вклинивается между моих ног. Когда он наконец отпускает мое горло, я делаю первый вдох – который бьет в голову, – и тогда Воланд входит в меня одним долгим, мощным толчком.

Я давлюсь криком, мое тело каменеет от боли.

И не только между ног. Она везде – разрывает грудь, царапает позвоночник, взрывается за глазами яркостью полуденного солнца. Мое тело выгибается в тугую дугу, каждое сухожилие и и каждая мышца напрягаются до предела, кости стонут от усилия удержать меня целой. Я дрожу и не могу кричать, потому что нет воздуха.

– Что случилось?

Голос Воланда доносится издалека, но я не могу говорить. Мои веки сжаты, но жгучий свет разливается внутри, пока я не начинаю бояться, что не смогу его сдержать.

Это место – чистое страдание и напряжение. Всё острые углы. Быть слишком полной. Быть разрываемой на части.

Что-то влажное касается моих губ – теплое и сладкое, – и я глотаю. Кровь. Мое дыхание врывается внутрь, боль выливается из меня, и я делаю дрожащие вдохи, один за другим, понимая, что я в порядке. Я буду жить. Вскоре от боли остается только огонь между ног. Это боль от того, что́ в меня затолкали слишком сильно и слишком быстро.

– Дорогая, что случилось? Яга, милая, скажи… Вот. Почему так больно?

Воланд выходит, нависая надо мной, и я задыхаюсь от трения, когда он покидает мое тело. Но печать сломана. Я бы сказала Воланду остаться, потому что наверняка привыкну к нему внутри, но пока слишком занята тем, что не могу надышаться.

Он нужен мне. Я чувствую дрожь, я неустойчива и поэтому вцепляюсь в его руки, упертые по обе стороны от меня. Медленно открываю глаза, чтобы посмотреть Воланду в лицо.

Оно напряжено от беспокойства и вины – его взгляд настороженный, лихорадочно ощупывает меня. Я дышу глубже, держась за него, как за спасательный круг.

Лоб Воланда медленно разглаживается, глаза сужаются. Он понял.

– Ты была девственницей, – говорит он глубоким голосом. – Я не знал.

Боги! Мне так легко, что хочется смеяться, но я сдерживаюсь, вместо этого даря ему дрожащую улыбку. Воланд склоняет голову набок, глядя на меня с любопытством.

– Я правда думала, это очевидно, – хрипло говорю я, когда он ничего не добавляет.

Не физически, конечно. Я достаточно трогала себя и проникала внутрь, чтобы моя девственность не была заметна. Но думала, что это ясно из моего иногда застенчивого поведения. Из моего румянца.

Воланд издает короткий смешок, хотя ему ничуть не весело. Я не знаю, что он чувствует. Дьявол кажется сконфуженным и немного злым, но не на меня.

– Очевидно? Я бы ни за что не догадался. Не думаю, что когда-то спал с девственницей раньше. И ты никогда не казалась мне девственной.

– Пожалуйста, не повторяй это слово, – выдавливаю я с пылающими от смущения щеками.

У меня все болит между