Наталья Кузнецова - Ведьма 2000

— Не может быть… — произнёс демон. — Ты же подох!

— Ты ошибся, Ангелиус!

В следующую секунду Оливию словно тряпичную куклу отшвырнули в сторону. Девушка с силой врезалась в стену и рухнула на пол, в довершение всего сильно ударившись своей многострадальной головой. Перед глазами заискрило, а виски пронзила острая боль. Но, всё же собрав волю в кулак, она открыла глаза и поднялась на ноги, не смотря на головокружение и подкатывающую к голу тошноту.

Затхлый воздух помещения потряс душераздирающий вопль, эхом отразившийся от каменных стен, от которого кровь в венах застыла, а пол под ногами пошёл лёгкой дрожью.

Ливия вскинула голову, сфокусировав взгляд, и в тоже мгновение ей пришлось прикрыть глаза, боясь быть ослеплённой.

В нескольких ярдах от неё Габриель, окутанный ярким аквамариновым светом, осветившим каждый уголок залы Чёрных Врат, крепко держал Ангелиуса в стальных объятиях. Демон ревел, как тысячи раненных львов, временами срываясь на хрипы. И в этих звуках приближающейся смерти, девушке слышалось отчаяние и невероятная ярость, связанная с полным бессилием монстра. Он бился в конвульсиях и по его телу распространялись алые всполохи. Глаза буквально вылезли из орбит, пасть открылась, обнажив клыки, а лапы с острыми, словно бритва, когтями беспомощно и как-то нелепо били по воздуху. Агония демона была столь болезненна, что у него, у верного слуги Тёмного Князя, не было сил вырваться и повлиять на собственную судьбу. Небесный Свет, бивший нескончаемым потоком из архангела, слепил и сжигал его.

Но финал смерти Ангелиуса Ливии так и не удалось узреть. В тот миг, когда тварь должна была истлеть и сгинуть навеки, Габриель смежил над ними свои крылья, полностью закрыв от глаз девушки происходящее. Лишь небольшую вспышку света она смогла заметить. А когда архангел мгновение спустя опустил свою «завесу», то всё уже было кончено, демона рядом с ним не было. Только у самых ног парня можно было заметить небольшую горстку серого пепла. Руки его свободно висели вдоль туловища. Лицо не выражало никаких эмоций, а глаза устало были прикрыты.

— Габриель! — неуверенно позвала девушка.

Парень приоткрыл глаза и, повернув голову, взглянул на Оливию.

— Ливия… — прошептал он и рухнул на пол как подкошенный.

— Габриель! — испуганно воскликнула ведьма, бросившись к архангелу.

Упав рядом с ним на колени, девушка трясущимися руками коснулась его лица, боясь даже подумать о том, что, сразив врага, он тоже погиб. Но на её счастье это было не так. Кожи коснулось прерывистое дыхание, а глаза заметили, что грудь Охотника равномерно поднимается и опадает. Он просто потерял сознание.

Оливия легонько встряхнула его, надеясь тем самым привести в чувства.

— Габриель, очнись! Я знаю милый, как ты устал… но нам надо идти! Габриель! Вставай же!

Веки парня затрепетали, и он с трудом приоткрыл глаза.

— Закрой Врата! — произнёс архангел и вновь отключился.

Впрочем, повторять ей не было необходимости. Решив дать парню отдохнуть пока она закончит их дело, Ливия направилась к Чёрным Вратам, которые по-прежнему были приоткрыты. На ходу она подобрала кинжал, который вышиб у неё из рук Ангелиус. Для запечатывания дверей в ад ей всё так же была необходима её кровь. Прикусив губу, острием клинка она сделала небольшой надрез поперёк ладони. Рубиновая кровь мгновенно появилась из ранки и собралась в крупные капли. Подойдя вплотную к дверям в Преисподнюю, девушка приложила пораненную руку в центр пентаграммы, туда, где отчётливо проступал отпечаток ладони. А сделав это, поняла, что её хрупкая с длинными пальцами ручка просто идеально вписалась в контуры слепка, словно он был сделан специально для неё. Пентаграмма же начала мигать алым светом и спустя какое-то мгновение внезапно потухла. Ливия, усмотрев в этом знак к действию, слегка облокотилась о Врата плечиком и к своему немалому удивлению смогла без труда их захлопнуть, словно это была обычная дверь, а не монолитная многотонная глыба. Девушка осторожно убрала свою руку. Но ничего не произошло, что могло значить лишь одно: вход в Преисподнюю был надёжно закрыт, и угроза всему миру людей ликвидирована. С лёгкой улыбкой победительницы Оливия развернулась и пошла прочь.

Путь домой стал же для девушки трудным испытанием на выдержку.

С невероятным трудом им таки удалось выбраться из подземелья наружу. Габриель смог вытащить их обоих, но каких усилий ему этот подвиг дался, можно только догадываться, особенно если учесть, в каком состоянии он на тот момент пребывал. Но едва они оказались на поверхности, как архангел потерял сознание у неё на руках. Ливии пришлось буквально тащить парня на себе, кусая губы и пыхтя от натуги, так как творить колдовство на проклятом кладбище она не решилась, не зная, к чему это может привести, а Габриель был отнюдь не из лёгких. К тому же, его крылья тащились по земле и так и норовили, за что-то зацепиться, тем самым ещё более осложнив передвижение.

Зрелище они представляли наверняка просто жуткое, если бы их с Габриелем мог кто-нибудь увидеть, то наверняка ужаснулся: замызганная, грязная и оборванная, как нищенка девушка, вся скорчившись под тяжестью своей ноши, тащит на своей спине крылатого, но довольно израненного парня. К тому же ночью, по заброшенному кладбищу, среди могил, полуразрушенных склепов и крестов. Надо сказать, просто идеальный кадр из фильма ужасов.

Как она преодолела расстояние до ворот, где начиналось кладбище Дорсет-Крик, Ливия не знала; Габриель периодически приходил в себя, но, пробормотав что-то нечленораздельное, вновь ускользал в беспамятство. Девушка ему даже завидовала, так как не могла позволить себе просто взять и отключиться, нырнув во тьму, где нет усталости, жутко ноющего тела, боли и того кошмара, что окружал её. Но всё же надо отдать должное Небесному Охотнику, когда пришло время, он смог собрать крупицы энергии, оставшиеся у него и переместить их в комнату девушки. И лишь только тогда, когда они оказались в безопасности дома, защищённого магией ведьм, он позволил себе вновь нырнуть в забытьё, рухнув к ногам Оливии.

Ей стоило немалых трудов как следует устроить парня на собственной постели и избавить его от прилипшей к телу грязной одежды, пропитанной кровью, очистить и обработать многочисленные раны архангела. Особенно если учесть, что девушка была не менее уставшей. Однако она считала долгом позаботиться о своём спасителе и возлюбленном.

С той злополучной ночи прошла неделя, а Габриель так и не пришёл в себя…

— Любимый, очнись! Мне так не хватает тебя! — прошептала Оливия, взяв руку парня и прижав к своей щеке, не замечая, как из её глаз текут слёзы.