Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

— Что? — выдохнул он. — Что? Как? Твоя рука. Поэтому ты всегда ее потираешь? Ты всегда… Конечно. Конечно! Это объясняет… — Он замолчал, тяжело дыша.

— Объясняет что? — Она проглотила свои страхи, надежды и мечты, все они были бесполезны. Ей пришлось сохранять спокойствие, когда она закатала рукав и снова натянула перчатку. Она была готова к тому, что сейчас он ее отвергнет.

— Мама как-то сказала кое-что, чего я не понял, а она не захотела объяснять. Я думал, это просто ее манера выражать свои мысли, но теперь… — Он коснулся ленты, которой были стянуты его волосы. — Это единственный способ войти и выйти?

— Да, мое запястье — единственный способ войти и выйти. Она не собирается нападать на тебя. Она охотится только на Споры. Не на людей и не на животных.

— Н-но она ядовита? Если она питается Спорами, если она может проникать в Пелену и выйти из нее, почему она не заражает тебя Спорами?

— Не знаю. Никогда не знала.

— Она была у тебя… всегда?

— Я думаю, что родилась с яйцом в сердце, и, в конце концов, она вылупилась.

Он прижал пальцы к глазам, тяжело вздохнул и посмотрел на нее.

— А мама?

— Она ничем не отличалась от тебя или любого другого человека, Кем. Лишь я.

Пелена мягко сияла под небом. Ветер стих. В тишине они услышали цоканье лошадиных копыт, когда кто-то заводил их в конюшню, затем наступила тишина.

— Они тебя сожгут, — тихо сказал он. — Они прикуют тебя цепями к железному столбу в клетке из очищение-стали и сожгут на выжженной земле.

— Вот почему я никогда не говорила тебе. Было нечестно обременять тебя этим секретом. Но теперь ты знаешь.

— О! — сердито воскликнул он. — Значит, теперь ты думаешь, что, поскольку я страж-новичок, я просто выдам тебя другим за какую-то награду? Так вот что ты думаешь!

— Нет! Конечно, это не то, что я думаю! Почему ты так говоришь?

— Ты была так ужасна со мной в этом путешествии! Почти не разговаривала со мной! Как будто злишься на меня!

— Злюсь на тебя? Я просто хотела оставить тебя в покое. Это ты на меня злишься.

— Я имею полное право злиться на тебя! — закричал он.

— Да!

Он вздрогнул, затем поморщился, затем прижал руку ко лбу, словно его череп был готов разлететься на куски, и он пытался сдержать его.

— О, Кем. Я никогда не злилась на тебя. Ну, за исключением того случая с репой…

— Не напоминай мне! Это было так неловко.

— Да, это правда, и твои извинения были такими раболепными и жалкими, что даже твоя мать не стала тебя ругать.

Снова воцарилось молчание. Пелена лежала неподвижно, как мертвая. Но она не была мертвой, так? В ней были приливы и отливы, и, возможно, в ней жили души. Где-то там, каким-то образом, был призрак. Она никогда не узнает, где конец его путешествия. Но не с ней.

— Ты снова плачешь, — сказал Кем. — Что произошло между тобой и принцем?

— Между мной и принцем не произошло ничего, Кем. Он не был принцем. Я говорю тебе это, чтобы ты знал, но я прошу тебя никогда не рассказывать об этом другим. Они не должны знать.

Он пристально смотрел на нее, складывая воедино кусочки мозаики.

— Клянусь Высокими Небесами, ты хочешь сказать, что там действительно был призрак, и он действительно одержал принца?

— Да.

— Это все время был призрак?

— Да.

— Тогда что? И как?

— Он позаимствовал тело принца, чтобы попасть сюда. В эту Пелену.

— Почему?

— Он один из тех, кого называют Лишенными. Они были частью древней борьбы против королей-колдунов. Он отправился в Пелену, чтобы найти таких же, как он, найти следы колдовства, чтобы они могли снова искоренить зло. Пелена на него не действует, потому что… Я не уверена, на самом деле. Я не совсем понимаю, как все это сочетается.

Он посмотрел сначала на Пелену, а потом на нее.

— Это трудно принять, мне нужно это переварить.

Она ждала, вытирая щеки. Ее сердце болело. Оно всегда будет болеть. Но Кем сидел рядом с ней, сжимая ее руку, словно боялся, что, если отпустит, ее унесет в небытие.

Он пристально посмотрел на нее, изучая с нежностью ребенка, который доверяет человеку, стоящему рядом с ним. Он всегда инстинктивно заботился о других настолько, что мог безошибочно угадать, что они чувствуют.

— Ты влюбилась в него, верно? И он в тебя. Было бы не так больно, если бы ему было все равно. Вот что случилось, так?

Она отвела взгляд, потому что не могла заставить себя заговорить.

— Это все объясняет. — Он снова вздохнул, как будто тяжесть всего мира легла на его плечи. — Тогда ладно. Ты продрогла насквозь, и у тебя был шок. Мы собираемся пойти в конюшню. Там есть огонь и место, где ты можешь проспать эту ночь или несколько, пока принц не проснется. Он ведь проснется, правда?

— Да. Вероятно, он не вспомнит ничего из того, что произошло с тех пор, как он вошел в Шпили.

— Это будет неловко.

— Думаю, да. — Она позволила ему помочь ей подняться на ноги, позволила ему провести ее обратно через террасу, под башню, каждый шаг по дороге отдавался болью. Но это было не так больно, как боль от потери призрака и осознания того, что другого выхода не было.

Внутри конюшни, при свете лампы, Джирви ухаживал за лошадьми. Он поднял голову.

— О, хорошо. Я как раз собирался выйти наружу и поискать ее. Я знаю, они злятся, но было неправильно оставлять ее там одну. Кем, ты видел какие-нибудь признаки гарнизона или его лошадей, если уж на то пошло?

— Нет.

— Тогда я возвращаюсь на разведку. Ты не мог бы остаться с лошадьми?

— Да, это меня устроит, — сказал Кем. — Прими мою благодарность.

У двери Джирви оглянулся. Он провел пальцами по лицу, словно проводя по следам слез, которые видел на глазах Элен. Затем он пожал плечами и вышел, закрыв за собой дверь.

В конюшне было уютно. Лошади были довольны тем, что находились внутри, их поили и кормили, а другие лошади находились поблизости. Вместе безопаснее. В кирпичном очаге в дальнем конце, рядом со стойлом, где стояли двухъярусные кровати, стол и скамья, горел огонь. Кем подвел ее к нижней койке. Она легла, слишком измученная, чтобы стоять, — та, которая никогда не уставала заботиться о тех, кто нуждался в помощи.

Она поджала ноги и положила голову на руки. Она не могла найти в себе сил пошевелиться. Кем