Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Он понял сразу.

Сел на край стула, не выпуская гаечного ключа.

— Не знаю.

Мне стало легче оттого, что он не назвал Леона.

За последние недели я слишком часто ловила себя на этой мысли. Леон знал дом с детства. Сделал диван. Вернулся за Тимом. Кому ещё доверить всё это?

Будто его согласие уже прилагалось к вырезанной на дубе звезде.

— Надо поговорить, — сказала я.

— Надо. Только не так, словно мы уже всё решили.

В воскресенье мы позвали Леона и Асю на ужин.

Первые полчаса я никак не могла начать. Спрашивала о работе, подкладывала салат, тянулась за тарелками, хотя гости ещё не доели.

Наконец Ася остановила мою руку.

— Катя, что случилось?

Я поставила блюдо на стол.

— Мы хотим поговорить о доме.

Леон посмотрел на Сергея.

— Что-то с крышей?

— С крышей пока всё хорошо.

Я рассказала о кране. О том, что мы не становимся моложе. О папках, которые лежат в разных комнатах, о предупреждениях, понятных нам только потому, что мы помним, когда и зачем их записывали.

— Я не хочу, чтобы когда-нибудь сюда пришли люди и начали всё сначала. Ломали стены, разбирали мебель. Искали объяснения, пока кто-нибудь не исчезнет.

Леон отодвинул тарелку.

— Что вы предлагаете?

— Пока ничего окончательного. Хотим узнать, как вы к этому относитесь.

Он помолчал.

— Я не могу сейчас обещать, что мы переедем сюда.

— Мы и не просим, — сказал Сергей.

Ася положила руку мужу на предплечье.

— Я люблю этот дом. Но мне нужно ещё немного времени, чтобы перестать смотреть на дверь той комнаты всякий раз, когда Леон из неё выходит.

Он накрыл её ладонь своей.

Я кивнула.

— Понимаю.

За окном Тим и дочка Леона возились возле яблони. Марина привезла его ненадолго и теперь сидела с ними в саду.

Ася посмотрела туда.

— И если когда-нибудь мы станем здесь жить, это должно быть нашим общим решением.

— Конечно.

Леон поднял глаза.

— Но помогать мы можем уже сейчас.

Мы начали с записей.

Я принесла тетради из библиотеки, Сергей — папку из комнаты с диваном. Леон достал блокнот, с которым уходил в прошлое.

На обложке проступило жирное пятно, страницы пахли древесной пылью. Рядом мы разложили копии, сделанные перед его уходом. На них ещё не было исправлений, появившихся во время работы с пожилым столяром.

Ася открыла одну из моих старых тетрадей.

— Здесь написано: «Проверить после следующего раза».

Я наклонилась.

— Это про шаль Луизы.

— Вы проверили?

— Да.

— А где ответ?

Я задумалась. Потом рассмеялась.

— В другой тетради.

Сергей поднял палец.

— Или ты мне сказала, а записать забыла.

Так и оказалось.

Мы не пытались объяснить всё за один вечер. Складывали вместе то, что относилось к одному случаю, подписывали фотографии, убирали в отдельную стопку наши догадки.

У одного листа Леон задержался.

На нём я когда-то записала, что диван, возможно, связан с людьми, которые приходятся друг другу родными.

Рядом стоял вопросительный знак.

— Это теперь можно вычеркнуть, — сказал он.

Я посмотрела на него. Потом на Тима за окном.

— Можно.

Через несколько дней пришла Луиза.

Она долго рассматривала рисунок кота, который дочка Леона оставила у нас на полке.

— Хорошая работа.

— Автор будет рад.

Луиза села возле окна. Я принесла ей воды и рассказала о нашем разговоре.

Она слушала внимательно, иногда поправляя очки.

— Вы хотите передать дом Леону?

— Мы хотим, чтобы у дома было будущее. Но не знаю, справедливо ли просить их об этом.

— Просить можно.

— А если они откажутся?

Луиза посмотрела на меня поверх очков.

— Значит, нужно будет думать дальше.

Она сказала это без тревоги.

Я вспомнила девятилетнюю Элеонору, нарисовавшую женщину, которую ждут дома. Потом ту же Элеонору, уже взрослую, решившую сохранить комнаты для людей, которых почти не знала.

— Столько всего зависело от чужого решения, — сказала я.

Луиза кивнула.

— Поэтому хорошо, что вы оставляете им возможность решить.

В первый раз после возвращения Тима мы уехали всего на одну ночь.

Сергей давно хотел выбраться к озеру. Раньше мы тоже уезжали, но в последние недели любая мысль оставить дом пустым казалась мне неправильной.

Теперь Леон и Ася согласились побыть здесь.

Я показала, где лежит запасной ключ, начала объяснять, как закрывается окно в библиотеке, потом вспомнила про кран.

— Катя, — сказал Леон, — я это окно лет с десяти открываю.

— Там ручка заедает.

— Я помню.

Ася забрала у меня сумку и протянула Сергею.

— Езжайте. Мы позвоним.

Я обняла её.

У ворот обернулась.

В кухонном окне стояла дочка Леона и махала нам обеими руками. Позади неё Ася доставала из шкафа чашки.

Мне захотелось вернуться и ещё что-нибудь объяснить.

Сергей открыл дверцу машины.

— Всё?

Я посмотрела на дом.

— Всё.

У озера было ветрено.

Мы долго шли вдоль берега, пока не нашли скамейку в тени. Сергей сел, вытянул ноги и закрыл глаза.

Я достала телефон.

Сообщение от Аси:

«Поужинали. Всё спокойно. У вас закончился сахар».

Следом пришла фотография. Леон стоял у плиты, дочка сидела за столом. На заднем плане была видна знакомая дверь в коридор.

Я увеличила снимок. Потом уменьшила обратно.

— Что там? — спросил Сергей.

— Сахар закончился.

— Купим по дороге.

Я убрала телефон.

Некоторое время мы сидели молча. По воде шли мелкие волны, возле берега качалась привязанная лодка.

— Завтра домой? — спросила я.

Сергей открыл один глаз.

— А ты уже хочешь?

Я подумала.

— Завтра. Но можно после обеда.

Он взял меня за руку.

И мы остались смотреть на воду.

Сахар мы всё-таки забыли.

Вспомнили уже у ворот, когда Сергей достал из багажника сумку, а я — коробку с пирогом, купленным по дороге.

— Зато с вишней, — сказал он.

— Очень полезно, когда дома нет сахара.

Он улыбнулся и толкнул калитку.

Дверь открыла Ася.

— Хорошо съездили?

— Хорошо. А вы как?

— У нас гостья.

Я сразу посмотрела ей за плечо.

Ася мягко придержала меня за локоть.

— Всё спокойно. Проходите.

Из гостиной донёсся знакомый голос:

— Я уверена, раньше эта комната была меньше.

Леон ответил:

— Перегородку убрали. Давно.

— Ну да. Я всё время забываю, насколько у вас это давно.

Я остановилась на пороге.

У окна сидела Элеонора.

На ней было тёмно-синее платье с узким воротником. Перчатки лежали на коленях, рядом стояла чашка. Дочка Леона устроилась на ковре и внимательно рассматривала её ботинки.

Элеонора подняла голову.

— Катя.

Я поставила пирог на ближайший стул.

Она встала мне навстречу.

⁂

Первые несколько минут мы только обнимались и говорили одновременно.

Элеонора отстранилась,