Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

Эл никогда не плачет. Точнее, она даже не злится. Гнев покинул ее тело, и что-то другое терзает ее сердце. На нее накатывает воспоминание: разбитый горшочек в лесу. Спора может передвигаться с поразительной скоростью, так почему же она никогда так быстро и безжалостно не атаковала ее? Чистая удача? Или что-то, чего она не понимает?

— Здесь неглубоко. Клянусь, туман не глубже, чем по щиколотку, и можно разглядеть землю, — говорит она.

— Ну и что? — кричит в ответ Ао.

— Ты заберешься мне на спину. Я перейду вброд.

— Но это убьет тебя. А потом и меня.

— Ты же знаешь, что Споры не любят меня. Они избегают меня. Отшатываются от меня. Я думаю, у меня есть шанс перейти, и Споры не внедрятся в меня. Разве у нас есть выбор? Мы не можем вернуться назад. Мы должны идти вперед. Мы должны попытаться. Если мы умрем, то умрем, а если выживем, то выживем.

Они так и делают.

Эл взваливает Ао на спину и идет вброд. Туман никогда не становится глубже, чем по колено. Ао поджимает ноги, чтобы не мешать, она так напугана, что начинает повторять названия целебных трав, чтобы не закричать.

Однако течение все тянет и тянет Эл. Просто отдай ее нам. Она для тебя всего лишь обуза. Эл. Эл. Тебе будет лучше без нее.

Эл тащится дальше, и Ао болтает с ней, чтобы придать ей храбрости, сопротивляясь засасывающему давлению, которое пытается сковать ее ноги. Она не говорит об этом Ао, но, конечно, даже она не сможет так долго находиться в контакте с Пеленой. Это скоро расчленит ее, растворит, как это произошло с лошадью и ее всадником. Но ее это больше не волнует. Ей нужно только благополучно переправить Ао.

У нее получается. Они добираются до изломанного края дальней дамбы. Та немного вдается в Белое Море, но тянется до самой величественной башни с ее сияющими огнями. Ао, пригибаясь, карабкается на насыпь.

— Мы должны подождать здесь до ночи, чтобы никто из тех, кто там, не увидел нас, и тогда мы сможем продолжить, — говорит Ао. Затем она всхлипывает и с усилием сдерживает себя.

— На мне точно есть Спора, и мы съели всю соль. — Эл снимает с себя рюкзак, отдает Ао нож, котелок, огниво, плащ. Даже ботинки. — Это все для тебя. Я люблю тебя.

— Я лучше умру, чем останусь без тебя, — сокрушенно говорит Ао.

— Я умру, если должна, и буду жить, если смогу, но что бы ни случилось со мной, ты должна жить. Обещай мне.

Ао — самый храбрый человек из всех, кого Эл знает. Эл оставляет там свою сестру и идет обратно вброд к большой скале. Солнце уверенно поднимается в безоблачное небо, когда она взбирается наверх и усаживается, скрестив ноги, на вершине. Она готовится к смерти, к тому, что ее съедят Споры, которые, должно быть, начинают пожирать ее. Солнце поднимается все выше. У нее нет ни пищи, ни воды, ни даже тени, кроме крошечного пятнышка, которое вскоре исчезает, когда солнце поднимается к зениту.

Вот она сидит, почти обнаженная, под палящим солнцем, в разгар жаркого летнего дня. Потеющая.

Обезвоженная.

Страдающая от жажды.

Ее тошнит.

Голова кружится.

Дрожь в ее плоти, кости и сердце пронзает такая сильная боль, что мир вокруг темнеет, она покачивается. Это конец.

Но она не умирает. Происходит нечто другое.

Ее сердце разрывается, и из него вылупляется гадюка.

С обжигающей болью она прокладывает туннель вниз по ее руке, в окружающий мир. Она белая, как личинка. Она ужасна. Она смертоносна. Она прекрасна.

Змея щелкает маленьким хитрым языком, принюхиваясь к воздуху, и внезапно агрессивно бросается к ее колену. У Эл нет сил даже вздрогнуть, но змея не нападает на нее. Оно нашла в складках ее туники нить Споры. Он разжимает свои крошечные челюсти и проглатывает Спору, просто так.

Затем он скользит к Белому Морю, где пьет так, как могло бы пить любое животное. Насытившись, она исследует скалу, затем возвращается к ней, но Эл не двигается с места, потому что ошеломлена. Ее рука все еще прижата к земле, она опирается на нее, чтобы не упасть.

Гадюка вонзает свой острый нос в ее кожу и с той же жгучей болью заползает обратно в ее тело, в сердце, где сворачивается клубком раз, другой и устраивается спать.

Когда солнце садится, она снова пересекает Белое Море, на этот раз без страха. Гадюка пожирает все Споры, которые к ней прилипают, в то время как Ао с радостным изумлением наблюдает за ее приближением.

Представь себе, что две девочки оказываются в новой стране, где может случиться все, что угодно. Где они, возможно, даже надеются жить обычной жизнью, имея собственную комнату и достаточно еды на несколько дней вперед. Впереди их ждут трудности, особенно для Ао. Они никогда полностью не оставят позади ужас своей ранней жизни, потому что он въелся в их кости, но они будут жить.

Поначалу они будут жить в том, что кажется им садом изобилия, в качестве слуг в Маноре Дуэнн. Но его стены станут для Ао тюрьмой другого рода. Но в этот второй раз они знают, что могут сбежать, и сбегают снова.

Во второй раз у них будет хорошая, достойная жизнь в Привале Орледдер, с любимым ребенком, у которого будет детство получше, чем то, в котором они страдали. Этот ребенок будет улыбаться, когда увидит рассвет, и смеяться, когда луна и звезды будут радовать его, потому что он не ходит каждый день в страхе. Они не будут говорить о том, что было раньше, и это превратится в фоновый шум.

Никогда не принимай молчание за забвение.

Дело не в том, что они не доверяют ребенку. Просто им очень больно оглядываться на пройденный путь.

Элен проснулась, как всегда, незадолго до рассвета. Это было единственное требование, которое она выполняла с детства и которое вошло у нее в привычку. Щели и неровности в ставнях стали заметны, когда ночь сменилась серым светом.

Койка была слишком теплой, потому что в какой-то момент, после того как она уснула, Кем забрался к ней, как делал маленьким мальчиком, когда начиналась гроза. Он крепко спал, растянувшись на животе, и занимал больше места, чем ему