Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

— Прекрати.

Но от этого его улыбка становится только шире.

— Ни за что.

И прежде, чем я успеваю что-то ответить или рассмеяться с ним в такт, Ловласс берет меня под руку, уводя в другую комнату.

— А теперь уходим, — говорит он спокойно. — Дадим им время посплетничать.

Я хотела расспрашивать гостей. Хотела узнать про тайну братьев — близнецов. Но, кажется сейчас не до этого. Я совсем забыла.

— Ты не боишься, что объявится твой брат? — спрашиваю Ловласса.

— Этого не будет, — прямой ответ.

Уверено. Четко. Но как Ловласс может быть настолько уверен?

— Он улетел? — не понимаю я. — Ты знаешь, когда твой брат вернется?

— Улетел? Нет, конечно, нет, сидит связанный под землей.

Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать — Ловласс пошутил, или он серьезно. Пожалуйста, пусть пошутил.

— Сидит, где? — все же решаю переспросить я, и тут же жалею об этом. Ох.

Где сидит мой благоверный становится ясно в следующие несколько минут. У дворца есть свои камеры, подземные и большие, как для драконов, а не людей, но мы находим там человека.

Пленник сидит, скованный по рукам и ногам. Цепи впиваются в запястья, оставляя на коже тёмные полосы. Он весь какой-то… помятый. Взъерошенные волосы, прилипшие ко лбу, грязные пятна на лице, будто следы от слёз и пыли, одежда смялась, и даже становится его немного жаль. Наверное, так много времени кто-то погладил на отглаживание рубашек. Пленник поднимает на нас злые глаза, в который отчаяние смешивается с яростью и первобытным страхом. И в этот миг внутри трепещет. Внутри все переворачивается. Как же они похожи. Близнецы. Это поистине магия, необъяснимая и пугающая. Два человека, две судьбы, две жизни — но одно лицо на двоих. Одни черты, одна улыбка, один цвет глаз. Как так возможно? Ловласс и Георг — они как две стороны монеты. Издали — не отличить, но стоит присмотреться, и поймешь — один орел, другой-решка. Смотрю то на одного брата, то на другого. Эти скулы, этот изгиб губ, линия носа, даже движение плеч — они словно сшиты из одного кроя. Неужели никто не заметит подмены? Неужели Ловласс сможет всех обмануть?

Георг сплёвывает. Плевок падает на каменный пол с хлюпающим звуком. В этом плевке — вся его ярость, вся ненависть, всё, что он копил. Плевок не в брата. В мир. В нас. В себя самого.

— Добро пожаловать домой, братец, — говорит он без тени радости.

— Давно не виделись, братец, — замечает Ловласс, опускаясь на корточки рядом со связанным Георгом. — Как тебе жилось под чужой личностью?

Тут Георг замечает меня.

— Амелия, — выдыхает он. — Не верь ему! Не верь ни единому его слову! Он лжец и убьет нас всех!

— Ну что ты, Риз? — качает головой Ловласс. — Или мне звать тебя Георгом?

— Не верь, Амелия. Он опасен! Он безумен! Он не тот, кем хочет казаться! Он даже не… — но договорить Георг не успевает, Ловласс сует ему в рот кляп.

Теперь несчастному остается лишь мычать.

По телу бежит дрожь. Не очень уютная обстановка. Брат связал брата. И я окончательно запуталась. Не доверять? Да как-то никому из них не хочется доверять. Как меня сюда занесло вообще?

— Я должен стать им, — говорит Ловласс, переводя взгляд на меня. — Он занимал мое место семь лет. Теперь моя очередь.

Георг мычит, и он этого мычания у меня перехватывает сердце. Так быть не должно. Что бы ни произошло в прошлом, сейчас именно Ловласс ведет себя злодеем, именно Ловласс меня пугает.

— Зачем я здесь? — спрашиваю, позабыв про «уроки» подруг-отшельниц о послушании сильному. — Зачем ты привел меня в эту клетку? Зачем делаешь сообщницей?

Ловласс отводит глаза, смачивает пересохшие губы. Губы… наш тот поцелуй. Гоню лишние мысли, чего злого, еще покраснею.

— Ты мой единственный друг, — отвечает Ловласс.

— Мы не друзья.

— Неважно, что думаешь ты. Сейчас ты единственная, кто знает мой секрет. Я не могу молчать. Молчание невыносимо, Амелия. А тебе я доверяю. Знаю, что могу доверять.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Я знаю достаточно, чтобы довериться. И я не хочу лгать. И ты и так слышала слишком много лжи.

— И что это значит? Ты разве не лгал мне раньше?

— Нет, ни разу.

Быстро и с очень честным взглядом. У меня в груди все сжимается.

— Тогда расскажи, — говорю я. — Расскажи все. Почему твой брат связан? Почему ты планируешь занять его место? Почему он кричал о том, что ты опасен? Что за проклятье в конце концов?! — и главный вопрос. — И зачем Георгу Ловлассу так срочно понадобилось жениться?

— Георгу Ловлассу не надобилось, — отвечает Ловласс с ухмылкой. — А вот Ризу…

— Неважно, кто из вас — кто! Зачем нужна я?

Ловласс думает-думает и вынимает кляп изо рта брата.

— Зачем ты женился на Амелии? — спрашивает он.

— Тебя должен кто-то остановить! — тараторит Георг-Риз. — Ты неуправляемый, ты опасный!

— Это мы уже слышали. Зачем свадьба?

Поднимаю голову выше, готовая слушать. Конечно, подруги-отшельницы не так учили добиваться ответов, но я и так уже слишком далеко отступила от их уроков.

— Мать поймет, — не прекращает Георг-Риз. — Ты не сможешь обмануть ее! Она увидит подмену! Она всегда…

Ловласс вздыхает, кляп снова на своем месте.

— Надеюсь, ты будешь готов говорить, когда придет время, — отмечает Ловласс и, взяв меня под руку, уводит из подземелья.

Ведет по-свойски, будто это для нас нормально. Ходить туда-сюда, держась за ручку. Подруги-отшельницы учили, что это неподобающее поведение, что мужчина не должен прикасаться к женщине.

— Ответы, — напоминаю я, выдергивая руку. — Ты обещал быть честным.

Ловласс останавливается. Скажет ли он правду? Скажет ли мне хоть кто-то правду или ее придется вырывать самой?

— Мое имя Георг Ловласс, — все же говорит Ловласс. — Семь лет назад старуха-ведьма пыталась приворожить короля нашей страны, и мы с Ризом, как самые самонадеянные парни Орпеславии явились драться с ведьмой. У Ведьмы в шкатулке хранились проклятия. Нет, ведьмы не выдумывают проклятия, как многим может показаться, они просто вынимают подходящие. Мы выкрали эту шкатулку и должны были уничтожить. Но Риз решил пойти дальше и с помощью чужих проклятий расквитаться с врагами семьи.

— О, как это заботливо, — сжимаю челюсти.

Расквитаться проклятьями. Я сама проклята и знаю, что самое незначительное может стоить жизней…

— Что было дальше? — спрашиваю я. — Что дальше?

Ловласс задерживает взгляд словно увидел что-то вдали. Смотрит-смотрит и встряхивает головой, прогоняя наваждение.

— Тебе стоит знать лишь одно — после того похода Риз вернулся домой, заявив, что он это я, а