Зуб Кракена - Энтони Райан

"Загадка?" спросил Гайм, пристально глядя на них обоих.

"Мы предупреждали тебя, что сердце защищено многими опасностями", - ответила Каландра. "Загадка - одна из них".

"Загадка, заданная кем?" Он адресовал свой вопрос Лексию. Тот снова дождался ее кивка, прежде чем ответить.

"Мнения расходятся. Одни считают, что Акрий создал их, когда высвободил силу сердца, беспокоясь о том, что может случиться, если его когда-нибудь потревожат. Другие утверждают, что основатели города заручились помощью самых могущественных магов своего времени, чтобы гарантировать, что сердце останется на месте навсегда".

"Тогда эта защита может быть не более чем легендой. Да и само сердце может оказаться мифом, неким уродливым камнем, который суеверные умы принимают за великое сокровище. Я не в первый раз вижу, как обыденное почитается как божественное".

"Это реальность, милорд". Лексий говорил мягким тоном, но Гайм услышал в нем уверенность. Каковы бы ни были намерения его господина, раб не сомневался в точности исследований.

"Зови меня Гаймом", - сказал он. "Я сыт по горло титулами".

"Что ж", - сказала Ищейка, подняв взгляд к бледному кругу вверху. "Он, безусловно, упорный человек".

В портале появилась темная фигура, которая превратилась в силуэт человека, парящего в воздухе, когда Гайм прищурился. "Лорвет Ткач Ветра, - проворчал он, устремив взгляд на Каландру. "Может, пришел загладить обиду?"

"Или просто выполнить поручение своих хозяев", - спокойно ответила она, сгибая пальцы в предвкушении. Ее растущая агрессия исчезла, когда Лексий придвинулся к ней ближе, заговорив голосом, слишком тихим, чтобы Гайм мог расслышать его сквозь шум ветра. Что бы он ни сказал, Каландра лишь неохотно нахмурилась и отвернулась, направившись к проему. "Мы не можем больше терять здесь время. Если другие дома наняли одного колдуна, велика вероятность, что они наняли и других".

Гайм последовал за ней через зазубренный портал, жестом приказав Ищейке занять позицию позади Лексия и охранять тыл. Отверстие вело в извилистый туннель, залитый фосфоресцирующим сиянием, которое изгнало все тени, оставив лишь различные оттенки синего. Это вселяло ощущение нереальности, как будто они ступили в отдельное царство, далекое от реальности наверху. "Это состязание за право обладания сердцем кажется мне любопытным", - сказал Гайм, следуя за Каландрой. "Ведь выживание вашего города якобы зависит от его присутствия".

"Сердце останется в Картуле, независимо от того, кто на него претендует", - ответила она, двигаясь с уверенной быстротой, которая, как он предположил, была результатом того, что она запомнила маршрут, указанный Лексием. "Обладание той самой вещью, на которой основана Картула, было целью каждого великого дома на протяжении многих поколений. Это состязание, как ты его называешь, назревало уже давно, как древняя ловушка, ждущая, когда что-то приведет в действие ее пружину". Она бросила на него короткий взгляд, глаза ее стали мертвыми и нечитаемыми в голубом свете. "И, как выяснилось, это были вы".

"И что же твой отец сделает с сердцем, когда заявит на него свои права?" продолжал Гайм. "Начнет новую эру мира и процветания для всех картуланцев?"

"Вы действительно в том положении, чтобы проповедовать мораль, ваше высочество? Лексий научил меня многому, так что я знаю твою историю и не нашла в ней никаких свидетельств мира".

"Тогда ты знаешь, как я поступлю в случае предательства".

"Да". Он уловил слабый изгиб ее губ, когда они завернули за угол. "Полагаю, я бы сделала то же самое. Итак, давайте продолжим, согретые светом нашего взаимопонимания".

Изменилась, заметил Лакорат. Теперь она скрылась от глаз отца. Не удивлюсь, если он здесь не единственный, кто преследует свои цели, мой повелитель.

По мере продвижения свечение туннеля несколько ослабело, и в конце концов проход резко оборвался там, где упирался в выступ меньше ярда в поперечнике. Внизу лежала пропасть, глубины которой скрывались в тени, а между уступом и ровным каменным пространством за ним был перекинут мост. Он состоял из двух элегантных каменных арок, сходившихся на вершине массивной грубо отесанной колонны, поднимавшейся из пустоты внизу, где она расширялась, образуя платформу.

Вскоре взгляд Гайма привлекло зрелище гранитной стены напротив платформы, которая была вытесана неизвестным способом в форме гигантского человеческого лица. Возможно, она сохранила бы благородный вид, если бы не глубокие расщелины, которые десятилетиями проделывала в ее поверхности капающая вода. Поэтому лицо, которое предстало перед ними, когда они переходили на центральную платформу моста, казалось покрытым шрамами, агонизирующей жертвой какой-то страшной болезни. Впечатление души, испытывающей боль, усиливалось из-за ее открытого рта, словно застывшего в крике.

"Акрий?" спросил Гайм у Лексия.

"Скорее всего". Глаза раба сузились, когда он рассматривал каменные черты, и моргнули, узнав их. "На лбу высечена надпись. Я полагаю, что это архаичный валькеринский язык, но надпись слишком стерта, чтобы ее можно было полностью расшифровать". Он посмотрел на Каландру. "Госпожа, если бы вы могли..."

Она подняла руку, раздвинув пальцы, чтобы испустить поток молний из каждого кончика. Однако вместо того, чтобы ударить, молнии разлетелись в стороны, закручиваясь и переплетаясь, образуя яркий светящийся шар. Каландра держала руку вытянутой, направляя шар к лицу, а затем вверх, так что надпись, выгравированная на изувеченном лбу, становилась все более рельефной.

Гайм обладал достаточными знаниями, чтобы перевести большинство валькеринских текстов, но необычное расположение символов и незнакомая формулировка затрудняли расшифровку этого послания. Лексий, напротив, сделал это за считанные секунды.

"А-а-а..." Раб издал мягкий выдох удовлетворения. "У нас есть наша загадка. "Я парю, но не имею..."

Его голос заглушил сильный громовой раскат, донесшийся сверху, сопровождаемый скрежетом и визгом тяжелого металла. От вибрации со свода пещеры посыпалась пыль и несколько крупных валунов гранита. Гайм почувствовал, как платформа задрожала под его сапогами, и на мгновение забеспокоился, что этот древний мост вот-вот рухнет, но потом все прекратилось.

Воцарилась тишина, они обменялись взглядами, и Ищейка позволила редкой улыбке облегчения заиграть на своих губах. Улыбка, однако, вскоре переросла в крик тревоги: из тени впереди донесся свистящий звук, почти сразу же сопровождаемый таким же звуком сзади.

Из мрака вынырнуло огромное лезвие в форме полумесяца, закрепленное на конце рычага размером с высокую сосну. Гайм крутанулся на месте и увидел, как из тени