Вероника Иванова - Право учить. Повторение пройденного

— Это ещё почему?

— Потому что у тебя есть для этого всё необходимое. Даже помощником обзавёлся... Или, правильнее было бы назвать ЭТО домашним питомцем? Ладно, именованием займёмся после, а сейчас... — Ксо мечтательно потянулся и поднялся на ноги. — Пойду, успокою Магрит, а то она, бедняжка, места, наверное, себе не находит.

— А ты хочешь предложить ей для успокоения свои объятия?

— И предложу, — пообещал кузен. — И может быть, она даже примет моё предложение... Ах, мечты, мечты! Не засиживайся здесь долго: по ногам дует.

И Ксаррон стремительно взлетел по лестнице вверх. На второй этаж. К покоям сестры.

Я улыбнулся ему вслед. Вот значит, почему Магрит настаивала на моём пребывании в Доме: боялась, что, находясь без присмотра, совершу непоправимую ошибку. Боялась, что не справлюсь со своими чувствами. Или не своими?

«Твоими, твоими, но поданными с другой стороны зеркала...» — подсказывает Мантия, и я так рад её слышать, что забываю о намерении поругаться.

Где ты была?

«Я всегда рядом...»

Почему не отвечала, когда я звал?

«Не хотела быть третьей лишней...»

Лишней — в чём?

«В твоём споре с самим собой...»

Разве я спорил? Я... почти дрался.

«Именно... А от чужой драки всегда лучше держаться подальше, верно?...» — лукавая, но немного грустная усмешка, словно подружка сожалеет о том, что драка — чужая.

Верно. Расскажи, кто живёт в моём теле?

«Только недолго: здесь, и в самом деле, не жарко, и ты можешь простыть...»

Торжественно обещаю не болеть! Расскажи!

«Хорошо, слушай...» — Мантия переходит на тон, приличествующий бродячим сказителям, а не благородной даме. Повеселить меня хочет, заботливая моя... — «Металл, который называют «лунным серебром», — единственная вещь в мире, обречённая существовать на грани между жизнью и смертью... Проще говоря, имеет собственные разум и волю, но не обладает возможностью свободно их использовать, что, как ты сам можешь догадаться, сказывается на характере не лучшим образом... Подобие жизни «лунное серебро» обретает лишь с помощью чар, но подобие — лишь мутное отражение, а не то, что его отбрасывает в зеркале бытия...»

И разумеется, оно ненавидит заклинателя, подарившего столь ограниченную свободу?

«Да уж, любовью не пылает...» — ехидный смешок. — «Потому что эта «свобода» оплачивается исполнением чужой воли...»

Неужели, это настолько больно — подчиняться приказам?

«Не обладая возможностью делать что-либо для себя? Это убивает... Час за часом... Век за веком...»

Убивает... Я тоже умру, в конце концов?

«А ты хочешь жить вечно?...» — Искреннее недоумение.

Так, как сейчас? О, нет! Надеюсь, надобность в моём существовании когда-нибудь отпадёт.

«Возможно... Но ты об этом вряд ли узнаешь...»

Да, вряд ли.

Даже когда решу уйти, не смогу быть уверенным, что за мной в мир не явится новый Разрушитель, приговорённый к тем же ошибкам и той же боли... Хм. Вот и причина не торопиться за Порог: не желаю кому-то ещё пройти моим Путём. Хотя бы потому, что на нём слишком много заманчивых развилок, ведущих к разным финалам. Ну да, фрэлл с ними со всеми! Пусть каждый живёт своей жизнью. Жизнью, которую заслужил.

Значит, «лунное серебро» способно жить, только растворённое чарами?

«Именно, только в текучем состоянии: недаром говорят, что жизнь — это движение... Впрочем, и не удивительно: в любом существе, по праву называющемся живым, есть жидкость, питающая его...»

А вода? Оно растворяется в воде?

«Не до конца и...» — пауза, показавшаяся мне нерешительной.

И? Что происходит?

«Вода лишь помогает слёзам Ка-Йен попасть в живое тело, но не способна подарить им жизнь...»

Вот! «В живое тело»! Что же мешает частичкам металла...

«Ожить?... Невыполнение необходимых для этого условий...»

Каких же?

«Во-первых, состав крови... Видишь ли, только в крови одной расы «лунное серебро» может раствориться полностью, теряя малейшие признаки формы и тем самым получая право возникнуть заново: ведь чтобы построить из камней новый дом, нужно сначала очистить с них следы старого раствора... Во-вторых, нельзя получить подарок, прокрадываясь в дом незваным гостем...»

Подарок? Ты так называешь жизнь?

«А как ещё её назвать?...» — Удивляется Мантия. — «Она, конечно, часто бывает предметом торга, но за рыночной суетой забывается главное: мать всегда дарит жизнь своему ребёнку, а не одалживает или продаёт...»

Уговорила. Итак, получить жизнь можно только в дар. Но я никому и ничего не собирался дарить!

«Не собирался... Истинный дар всегда приносится без ведома дарителя, и в этом состоит его величайшая драгоценность...»

Хорошо, допустим. Но я и не приглашал осколки войти в меня! Что скажешь на это?

«О чём ты думал в тот миг, когда разбивал Зеркало?...»

Ни о чём приятном.

«Верно... Ты думал о том, что не существуешь, а это первый шаг к осознанию безграничной свободы, и Зеркало услышало твои мысли... Услышало, потому что само мечтало о разрушении границ... Никогда не представляйся пустым местом, любовь моя: тебя тут же поспешат заполнить. «Лунное серебро» так и поступило, ворвавшись туда, где, по твоим собственным уверениям, ничего не было...»

Ну и дела... Никогда бы не подумал, что из такой нелепости могут возникнуть большие проблемы.

«А так оно всегда и происходит...» — кивок умудрённой жизнью особы.

Впредь постараюсь обращаться осторожнее даже с пустячной мыслишкой.

«Умница!... Так вот, гость вошёл в пустой дом, но в своём обычном состоянии ты вскоре исторг бы «лунное серебро» из крови, однако...»

Мне пришлось погрузиться в Саван.

«Да... И более ничто не мешало пришельцу воскресать... А кое-что и помогало...»

Что?

«Ты помнишь старую легенду?... Кровь дракона способна исполнять любые желания...»

Ерунда!

«Вовсе нет... Просто никто и никогда не добавлял: любые, кроме его собственных... А чего желает узник? Обрести свободу... И свобода была обретена...»

Угу. За счёт моей.

«Ты об этом жалеешь?...» — Вопрос звучит странно: и вкрадчиво, и тревожно.

Жалею? Надо подумать. Соседство с кем-то совершенно чуждым и непонятным пока не принесло мне ничего хорошего, а сегодня... Сегодня едва не стало причиной преступления! Это ведь осколки Зеркала будоражили мою кровь?

«Конечно... «Лунное серебро» помимо прочих своих качеств обладает очень занятной особенностью: оно, не будучи в состоянии стать счастливым, стремится осчастливить того, в чьём теле находится... Конечно, осчастливить в соответствии со своим пониманием, что приводит к печальным последствиям...»

Продолжать не надо: результат я прочувствовал лично. От начала и до конца. Значит, оно так восприняло мои стремления? Будто всё, чего мне не хватает, это постельные утехи?