Александра Верёвкина - Холодный почерк души

Тяжело вздохнув, она завела руки за спину и трясущимися пальцами нащупала застежку бюстгальтера. Куда уж старику Гамлету, с его извечными "Быть или не быть", до ее ситуации?! Однозначное быть, раз уж так хочется…

— Молодец, сладкая, — прошептал мужчина, медленно стаскивая с ее плеч тоненькие бретельки. Ей показалось или голос у него действительно дрожит?

Она даже не успела как следует прислушаться к своим ощущениям, как на голову полилась теплая вода, заставляя вздрогнуть от неожиданности. И только после целой серии коротких вдохов-выдохов ей удалось немного расслабиться, на этот раз безбоязненно давая рукам вампира полную свободу действий. Кэролайн уже поняла, что делать больно он вовсе не собирается, а легкий массаж ее измученный бесконечной чередой боли организм воспринял с неимоверным удовольствием. Каждый раз, по-кошачьи выгибая спину навстречу упоительно приятной ладони, она ловила от всего происходящего какой-то особый кайф, все шире растягивая губы в улыбке.

Но, как и у всего в этом мире, у ее небольшого, но феерического праздника наслаждения имелся ограниченный запас времени, которое уж слишком быстро подошло к концу. Последние капли воды скатились по полыхающим румянцем щекам, а следом все тело окутала мягкая ткань безразмерного махрового халата.

— Спасибо, — от всей души поблагодарила она вампира, покорно подаваясь вперед, чтобы прижаться к самому настоящему чудовищу, который иногда мог быть и настоящим Человеком. С большой буквы этого слова.

Ополоснув лицо холодной водой, девушка оторвала пару кусков бумажного полотенца и принялась лихорадочно растирать щеки, в надежде прогнать ярко-алый румянец. Разумеется, бесполезное занятие, потому что ей все равно скоро придется вернуться назад, сесть рядом с вампиром и усиленно изображать до смерти надоевшее безразличие. Зачем она вообще согласилась на этот дурацкий поход в кино? Фильм (если только так можно было назвать трехчасовое действо заунывно-скучного характера) ее ничем не заинтересовал, а кое-каким фантазиям суждено было скончаться раньше, чем они заняли свои места в предпоследнем ряду злосчастного кинотеатра, со всех сторон окруженные целующимися парочками, которые и не пытались обращать внимание на тягомотное действие кинокартины. После тридцати минут выслушивания заунывных чмоканий, сопровождаемых хрустом ее пальцев, Кэролайн окончательно опротивела слишком жестокая действительность, а потому она решила, что вполне может оставить самовлюбленного бессмертного в одиночестве, и отправилась на поиски дамской комнаты, где сейчас предавалась мыслям о самоубийстве.

Не надо быть светилом психологии, чтобы понять, чего Дамон добивается. Он сводит ее с ума, притом во всех смыслах. Сначала непонятно что вытворял в мотеле, потом был прямо-таки сама любезность пополам с заботливостью в уличном кафе (наверное, глупо, но ей этот вариант показался наиболее безопасным — вокруг слишком много народа), затем таскал ее около двух часов по магазинам, чем взбесил до невозможности. И не своей очевидной любовью к шопингу, потому что эту его страсть она как раз разделяла, а приспособленческим отношением к жизни. Нигде он не удосужился расплатиться, полагая, будто его улыбка стоит как минимум раз в десять дороже (притом сказано это было с такой серьезностью, что в искренности его слов сомневаться не приходилось). Конечно, можно было подумать о жадности бессмертного, но ей почему-то казалось, что это лишь очередное доказательство его неравнодушия к собственной персоне. И если небольшую стычку с администратором гостиницы она посчитала банальной шуткой, то все остальное уже никак не могло вписываться в ее понятия о юморе.

…После "убийственного" для моральных принципов душа, девушка еще долго пыталась придти в себя, рачительно тратя время на то, чтобы хоть в какой-то незначительной степени разобраться в сущности Сальваторе. Ее пугали его многоликость, частая смена настроений и непонятно откуда берущийся в глазах кроваво-красный блеск. Хотелось понять, кто он на самом деле — вампир с искалеченной душой или просто свихнувшийся параноик — но как это сделать оставалось загадкой. Она попробовала было задать несколько совершенно на ее взгляд невинных вопросов, и получила такой предупреждающий рык в ответ, что надолго потеряла желание открывать рот в его присутствии. А минут через сорок он очень "вежливо" попросил ее быстро собраться и топать к машине, на что ехидный внутренний голосок посоветовал отреагировать самым наглым образом, однако так и остался без внимания. Каждый ее бунт обязательно заканчивался тем, что приходилось признавать одну предельно короткую мысль: Дамон ей нравится, а это уже порядком надоело.

На первом этаже их поджидала не слишком приятная встреча с улыбчивым лысоватым дядечкой, который очень ненавязчиво решил напомнить вампиру о необходимости заплатить наконец за постой, а затем шепотом добавил, что неплохо было бы рассчитаться и за вчерашнее появление полиции в доселе незапятнанном заведении.

— У тебя семья есть? — вкрадчиво поинтересовался вампир, спиной ощущая на себе внимательный взгляд Кэр, застывшей неподалеку.

— Дда, — немного заикаясь, ответил мужчина по имени Тед (насколько помнила девушка). Ему изначально не понравился постоялец, а сейчас стойкая неприязнь переросла в настоящую панику. Чем-то этот хорошо одетый, красивый и молодой человек напоминал зверя, притом дикого и безрассудного, живущего по самым строгим законам джунглей. — Жена и две дочки. Обе замужем за бездельниками, поэтому вся честная компания сидит на моей шее, — вроде как попытался он надавить на жалость, но интуиция подсказывала девушке, что лучше бы ему было промолчать.

— Тогда считай, что сегодня ты работал не на их благосостояние, — почти что по-отечески заботливо произнес юноша, хлопая невысокого роста администратора по плечу. — А спасал жизни. Удачного дня, Том, — напоследок пожелал он, вновь продолжив свой путь к выходу.

— И вам, сэр, — растеряно пробормотал дядечка, бросая вопросительный взор в сторону Кэролайн, которая предпочла последовать примеру бессмертного, и, смущенно опустив голову вниз, зашагала к двери…

Однако скрываться до бесконечности невозможно, поэтому, скрипя зубами, она вынуждена была все же вернуться в зал, чтобы лишний раз не нарываться на злость Сальваторе. И там ее поджидал сюрприз: его на месте не оказалось. Сделав удивленное лицо, девушка все же кое-как добралась до своего продавленного кресла, нарушив при этом покой одной из доброго десятка целующихся парочек, и с непроницаемым лицом уставилась в экран, где по совершенно безлюдным улицам с дробовиком наперевес носилась обезумевшая женщина самой непривлекательной наружности. Прилизанные неумело выкрашенные волосы обрамляли простоватое личико с мелкими чертами, грудь отсутствовала по природным показателям, а ноги выдавали в ней ярую фанатку конного спорта. Одежду главгероиня явно позаимствовала у соседки-бомжихи, и, судя по уже пятой перестрелке, у нее были огромные проблемы с законом. В общем, никакого содрогания от фильма у девушки не наблюдалось, и она уже десять раз пожалела, что согласилась убивать время подобным образом. Уж лучше пощекотать нервы себе и Дамону, занимаясь чем-то предосудительным в номере мотеля, чем умирать от скуки, сидя в катастрофически неудобной позе и придумывая, куда бы деть ноги и чем бы заткнуть уши. Ей порядком надоели слабые попытки ближайшей парочки съесть друг друга, при этом оглушительно чавкая, что делало томительное ожидание конца сеанса почти что невыносимым.