Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Она записала её. Потом спросила мой адрес и имя Сергея.

— Если не получится сразу уйти, я хоть буду знать, где нахожусь.

Почерк у неё был мелкий, ровный.

Под адресом она поставила черту.

⁂

Минут через двадцать Марта подняла голову.

— Что?

Я ничего не говорила.

Она повернулась к двери.

— Вы слышали?

— Нет.

Марта встала.

На лице у неё появилось такое выражение, что я тоже поднялась, хотя не понимала, что происходит.

— Он зовёт, — прошептала она.

— Муж?

Она кивнула.

— Сердится. Говорит, я дверь не заперла.

В голосе её вдруг прозвучал смех, неровный, почти плачущий.

Я отступила, освобождая место возле верстака.

Марта положила ладонь на столешницу.

— Павел!

Сергей появился в дверях.

Она посмотрела на нас.

— Спасибо…

Потом её пальцы соскользнули с дерева.

Я шагнула вперёд, решив, что она падает.

Но передо мной уже никого не было.

⁂

Мы долго стояли в комнате.

Сергей первым подошёл к верстаку, коснулся столешницы.

— Вернулась?

— Надеюсь.

Мне хотелось сказать уверенно. Так же, как я говорила когда-то Марине, что Леон найдёт способ.

Но подтверждения у нас не было.

Я проверила записку на полке.

«Если вы потерялись, выходите в коридор. Здесь вам помогут».

Вышла в кухню и наконец допила остывший чай.

Потом позвонила Леону.

Он выслушал, спросил, не назвала ли Марта мастерскую. Я пересказала всё, что запомнила.

— Запишите, пока не забыли, — сказал он.

Я достала тетрадь.

На этот раз постаралась ничего не оставить на потом.

⁂

В тот же день, после обеда, у калитки остановилась машина.

Я видела её из окна, но не сразу вышла: решила, что водитель сверяется с адресом.

Из машины выбрался мужчина лет шестидесяти. Обошёл её, открыл пассажирскую дверь и протянул руку женщине.

Она выходила медленно.

Невысокая, седая, в светлом жакете. В одной руке держала трость, в другой — небольшую сумку.

Я пошла открывать.

Мужчина поздоровался.

— Простите за беспокойство. Здесь живёт Екатерина?

— Я Екатерина.

Женщина подняла голову.

Смотрела на меня долго и внимательно.

Потом улыбнулась.

— А вы совсем не изменились.

Я замерла.

Она протянула левую руку.

На большом пальце виднелся тонкий белый шрам.

— Марта?

Мужчина рядом с ней выдохнул и отвернулся к машине.

Марта кивнула.

— Утром всё-таки получилось немного попугать друг друга.

⁂

Я позвала Сергея так громко, что он прибежал.

Марта сидела на садовой скамейке. Её сын поставил трость у стены и отошёл на несколько шагов, давая нам поговорить.

— Пятьдесят лет, — сказала я.

— Почти день в день.

Я не могла перестать смотреть на её лицо.

Утром передо мной сидела женщина моложе меня. Теперь она осторожно разминала пальцы и просила говорить чуть громче, потому что одним ухом слышит хуже.

— Вы сразу вернулись?

— Павел меня разбудил. Я лежала на верстаке. Куртка упала на пол, шея затекла.

Она улыбнулась.

— Он никак не мог понять, почему я его так обнимаю.

— А сын?

Марта посмотрела на мужчину возле машины.

— Забрали из школы вместе.

Я повернулась к нему.

Он улыбнулся в ответ.

— У меня потом долго спрашивали, не потерял ли я обувь.

Марта покачала головой.

— Не так уж долго.

— Мам.

— Ну хорошо.

⁂

Она рассказала, что сохранила блокнот.

Сначала часто перечитывала запись. Потом убрала в ящик вместе с семейными бумагами.

Жизнь шла.

Менялись квартиры, работа, привычки. Сын вырос. У него появились свои дети.

Она не стала перечислять всё, что случилось за полвека. Я и без того понимала, сколько может стоять за словами «жизнь шла».

— Я иногда думала, что всё приснилось, — призналась Марта. — Но блокнот оставался. И адрес.

Из сумки она достала его.

Обложка выцвела. По сгибу шла полоска старой клейкой ленты.

Марта открыла нужную страницу.

Я увидела наш адрес, своё имя, имя Сергея и дату, которую продиктовала всего несколько часов назад.

Бумага пожелтела, карандашные строчки местами потёрлись, но каждое слово ещё можно было разобрать.

Я осторожно коснулась края страницы.

— Почему вы не приехали раньше?

— Хотела. Несколько раз.

Она посмотрела на дом.

— Потом решила дождаться этого дня. Если получится.

— И получилось.

— Как видите.

⁂

Мы позвали её сына к столу.

Сергей принёс чашки, а я стала искать, чем угостить гостей. Всё время открывала не тот шкаф.

Марта наблюдала за мной с улыбкой.

— Вы и утром волновались.

— Утром было другое.

— Согласна.

Когда чай был разлит, она спросила о Тиме.

Я сказала, что он дома, с мамой. Ходит в школу, рисует, иногда приезжает к нам.

Марта попросила передать ему спасибо за записку.

— Я обязательно передам.

Она кивнула. Потом посмотрела на сына.

Он сидел рядом, придерживая её блюдце, пока она устраивала чашку поудобнее.

Я вспомнила, как утром Марта почти решилась спросить, что с ним стало.

Теперь он был перед ней.

Пожилой мужчина, который привёз маму в гости.

— Хорошо, что я тогда не стала искать, — сказала она.

Сын наклонился:

— Что, мам?

Марта положила ладонь ему на руку.

— Ничего. Подвинь мне варенье, пожалуйста.

⁂

Марта допила чай и посмотрела в сторону коридора.

— А как верстак оказался у вас?

Я рассказала о мастерской отца Марины, о музейных фотографиях, о том, как Тим заснул на нижней полке.

Она слушала, всё сильнее хмурясь.

— На нижней?

— Да.

— Она была открыта?

Я кивнула.

Марта повернулась к сыну.

— Значит, ящики всё-таки сняли.

Он поставил чашку.

— Мам, после нас там всё переделывали.

Она опустила глаза.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Марта попросила показать ей комнату.

⁂

Она подошла к верстаку, опираясь на руку сына.

На этот раз не трогала столешницу и не проверяла тиски. Нагнулась, насколько могла, и указала на внутреннюю сторону ножки.

— Здесь должны остаться отверстия. Четыре, одно над другим.

Сергей принёс фонарик.

Отверстия были.

Маленькие, тёмные, почти незаметные среди старых следов ремонта.

— После моего возвращения Павел поставил сюда ящики, — сказала Марта. — Закрыл всю нижнюю часть. Чтобы никто не забирался.

— Он вам поверил?

— Не сразу. Но спорить не стал.

Она посмотрела на широкую полку.

— Я думала, этого достаточно. Верх завалили инструментами. Я сама следила, чтобы никто не оставался ночевать в мастерской.

Её сын придвинул стул.

Марта села.

— Потом прошло много лет. Ничего больше не случалось. Мы постарели, продали дело. Я рассказала новому хозяину. Оставила ему листок.

— С предупреждением? — спросила я.

— Да.

Она потёрла большим пальцем край рукава.

— Он выслушал вежливо. Даже обещал сохранить. Только я видела, что он думает.

Я села рядом.

— Вы не знаете, что он потом сделал.

— Не знаю.

Сын Марты стоял у окна.

— Мастерскую позже закрыли. Часть оборудования