Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

— Костя! — стонет моя сестра. — Скажи… скажи мне… что я твоя!

— Ты моя! — хрипит он. — Только моя!

Темп становится быстрее. Альфа вбивает тело Влады в кровать, та скрипит и стонет. Из легких вышибает весь воздух.

Становится трудно дышать…

Пропадает все: звуки, цвета, мир вокруг.

— А она?.. Ты скажешь? Ты бросишь ее?

Костя не останавливается.

— Я просто пожалел твою сестру, ты же знаешь… — рычит он. — Ты отказалась. А клану нужна была Краснова… Я никогда ее не любил. Мой зверь всегда хотел только тебя…

Моя волчица поднимает голову и воет. Отчаянно, ее голос наполнен болью. Эта боль наполняет все тело. Течет по венам, проникает в мышцы и суставы. Доходит до сердца.

И тут затуманенный взгляд Влады падает на меня. В ее глазах лишь холодное торжество, а на губах — злая ухмылка. Будто она вернула то, что было ее по праву, а я это украла.

— Милый… — шепчет она, — смотри, кто здесь.

Он оборачивается. В темных глазах лишь раздражение, словно я им помешала.

Я не вижу ни шока, ни вины. И во мне что-то умирает. А на место этого приходит новое…

Боль оборачивается пламенем. Пламя — злостью. А злость — звериным рыком. Мои кости, которые всегда казались слишком хрупкими для зверя, ломаются с оглушительным хрустом.

Та самая «недо-волчица», над которой смеялся клан, наконец-то рвется наружу. Из кровавых ошметков моей любви.

— Ева… — равнодушно произносит альфа. — Закрой дверь с той стороны. Ты мешаешь.

Мое сердце, которое только что разорвали, совершает последний удар и останавливается.

Чтобы я могла родиться заново.

Злость. Боль. Свобода. Моя волчица в ярости. Ее предали. Мир вокруг окрашивается алым…

Глаза сестры распахиваются. А я бросаюсь прямо на нее…

Ева

Все мысли вышибает из головы. Я ничего не чувствую, кроме их смрада и вкуса крови на языке.

Моя сестра и мой жених…

Волчица издает угрожающий рык. Дикая, бешеная. Я не помню себя такой…, но в груди словно все разворотили. Затем наступили грязным ботинком на еще стучащее сердце.

Прыжок. Во мне нет ни страха, ни слабости. Только ярость, разрывающая изнутри.

Сестра оборачивается прямо в постели, быстро, почти мгновенно. Большая, мохнатая. Идеальная наследница клана Красновых.

Мы с ней сталкиваемся…

Я вцепляюсь зубами в её лапу, пытаясь добраться до сухожилия. Чувствую кровь на языке.

Влада взвизгивает и пытается меня отбросить, но я держусь.

Впервые в жизни я не отступаю. Внутри бурлит первобытная жажда.

Сестра издает низкий злой рык и бьет меня в бок. Из груди вырывается весь воздух.

Но я не сдаюсь. Впервые в жизни дерусь по-настоящему.

Здесь нет правил или иерархии.

Я ее не боюсь… да, моя сестра — старшая волчица, но мне плевать!

Сражаюсь, потому что меня больше нет…

Влада сильно толкает меня, навалившись всем весом. От нее разит недавним спариванием и победой.

Не выдерживаю, падаю. Сестра ставит лапу мне на горло.

Бьюсь, извиваюсь, пытаюсь достать до нее, но…

Она всегда была сильнее. Крупнее. Злее.

Сестра смыкает челюсти на моем загривке. От боли и унижения перед глазами все плывет. Это доминантный укус. Я скулю под телом сестры… униженная, подчиненная, слабая.

Задыхаюсь.

— ХВАТИТ! — гаркает альфа, и Влада тут же отступает. Его голос бьет по инстинктам, заставляя прижаться к полу, но внутри меня что-то больше не желает склонять голову.

В груди все горит.

Костя подходит ближе. Даже в облике человека он огромен. И давит авторитетом. Он бросает взгляд на Владу, которая отряхивается, затем оборачивается.

— Ты в порядке? — спрашивает спокойно.

— Да, — она идет к шкафу, виляя бедрами, и берет рубашку Кости. Откидывает длинные светлые волосы. Глаза все еще горят янтарем.

Альфа бросает взгляд на меня. И в его глазах нет ничего, кроме раздражения.

— Ты сошла с ума, Ева? — бросает жестко, припечатывая словами. Мне так больно, что выть хочется. Но я не издаю ни звука.

Пытаюсь подняться. Лапы подкашиваются. Ярость схлынула, снова обнажая слабую, маленькую… никому не нужную волчицу.

— Ты напала на старшую волчицу клана, — холодно продолжает альфа, — в моем доме. Понимаешь, что наделала?

Смотрю на него снизу вверх. Пытаюсь найти в некогда нежных глазах хоть отблеск вины или сожаления. Но там нет ничего, кроме тьмы.

Медленно обращаюсь в человека. Волчица уходит, тихо поскуливая, в самый темный уголок души.

— Я… вы же…

— Хватит позориться, Ева, — он осматривает мое нагое тело с каким-то отвращением.

Позориться? Это я-то опозорилась? Внутри шевелится что-то, чему я не могу дать названия. Злое. Голодное.

Что-то большое и сильное. Ненависть? Гордость? Вряд ли… я же Ева. Самая слабая и бесхарактерная в клане.

Мир плывет перед глазами.

Костя берет телефон.

— Что ты делаешь… — шепчу.

— Звоню твоему отцу.

Сердце падает в пятки. Нет!

— Не надо…

— Я должен, Ева. Ты перешла черту.

Это я-то?! Я изменяла?! Я предала?!

И снова внутри что-то вспыхивает. Оно скребется, хочет вырваться. Но я не выпускаю.

Альфа бросает на меня странный взгляд. И вдруг делает шаг назад. Затем быстро набирает номер.

Я прикрываю глаза… щиплет… не плакать, Ева! Предатели твоих слез не увидят!

Влада подходит к Косте. Обнимает его… словно меня не существует. Они даже не стесняются. Ведут себя так, словно это она невеста…

Спустя полчаса приезжают мои родители. Отец с Костей уходят в кабинет альфы.

Мама сразу бежит к моей сестре. На ее лице целая гамма чувств: тревога, боль, волнение. Нежность. То, чего никогда не доставалось мне.

— Я в порядке, мама, — говорит Влада, — она бы не смогла мне навредить.

Мама обнимает ее.

Затем переводит раздраженный взгляд на меня.

— Я потратила утро,