Овощные чары леди Мелиссы - Елена Милая
— Эдрик. — Имя у гонца оказалось таким же милым, как и он сам. Глаза паренька были наполнены искренним любопытством. Я добродушно хмыкнула.
— Ладно, мелкий, слушай… Расскажу я тебе одну историю.
Легкий свежий ветерок приятно обдувал лицо, от ароматов лаванды, душицы и осоки кружилась голова, манило взгляд чистое, без единого облачка июльское небо, и я наконец-то решила высказаться, а неожиданный слушатель, голубоглазый юноша, принесший мне ненавистное письмо, внимал, открыв рот.
Начиналось все так.
ГЛАВА 1. Как аристократку наследства лишили
То был мой первый бал после смерти батюшки. Я пусть и не была примерной дочерью, все же соблюла приличия и выдержала положенный траур. Но стоило только взглянуть на новенькое пышное платье — и всё завертелось...
Бал был настоящим воплощением сказки: высокий зал с хрустальными люстрами, сотни свечей, огоньки которых отражались в зеркалах, музыка живого оркестра, витавшая в воздухе, словно приглашение на танец. По паркету скользили пары: дамы в платьях оттенков жемчуга, розы и изумруда, кавалеры — подтянутые, в красивых костюмах и фраках.
Гости были в восхищении, молоденькие служанки попискивали от восторга. Я же смотрела на всё с небрежной улыбкой и вежливо кивала в ответ на жаркие приветствия приглашенных. На самом деле меня не волновали ни тесное платье, ни туфли, стоившие целое состояние, которые, мягко говоря, натирали. Всё это — пиршество, наряд, локоны, тонны косметики на лице — было ради одного человека: лорда Эшингтона.
Так уж повелось, что все Меридисы были и богаты, и знамениты. Мой прапрадед — очень далекий родственник супруги короля — прославился изобретением заряда для магических ламп. Прадед подхватил артефакторное дело и создал немало полезных штук. Дед стал великим зельеваром, а отец вывел редкие сорта яблонь, выиграл пару выставок, стал поставщиком яблок в королевский двор и обзавелся нехилым садом, где выращивал редкие экзотические сорта фруктов. В общем, по отцовской линии — сплошная гордость.
По материнской линии тоже неплохо. Потомственные ведьмы-травницы. Все красивые, язвительные и злопамятные.
Вот такая у меня семейка. Куда ни плюнь — знаменитость, талантливая личность или просто ходячее недоразумение, у которого вроде бы и красота есть, и магия в избытке, и денег предостаточно… но вот никуда не тянет. Короче, это я про себя. Когда кто-то в лоб спрашивает: «А чем вы, младшая леди Меридис, собираетесь прославить свой род?», я только улыбаюсь и неопределенно отвечаю: «Мое время еще не пришло». А про себя добавляю: «Возможно, и не придет».
Когда у тебя все есть, найти дело по душе неожиданно сложно. Я пыталась рисовать — только зря переводила дорогие краски. Пробовала вышивать — все пальцы исколола. Скульптура? Закончилось тем, что статуэтка моего деда развалилась, как только ее вынули из формы. Еще я пыталась писать стихи, но дворецкий сказал, что ему физически больно их слушать.
Помимо магии, денег и таланта у Меридисов было еще одно семейное проклятие. Мало кому из моих предков удалось счастливо жениться или выйти замуж. Прадед воевал с прабабушкой за имущество, дед с бабушкой развелись так громко, что о них судачили даже в трактире на другом конце страны. Папа с мамой... эх. Мама хлопнула дверью и заявила, что яблоки для отца важнее, чем она. Вышла замуж снова, родила мне толпу сводных братьев и сестер и уехала с новой семьей в суровую северную страну. На день рождения присылает открытки. И всё.
Так что, зная о семейном «проклятии», я в свои двадцать шесть даже не планировала выходить замуж. При жизни отец часто на это сетовал и упрекал за отсутствие внуков, а перед смертью попросил одно:
— Мелисса, я знаю, ты в брак не веришь, но найди хотя бы хорошего любовника.
Я тогда присела на краешек кровати, чувствуя, как краснеют щеки, и сдавленно уточнила, а нет ли у него часом предсмертной горячки.
Но батюшка рассмеялся, закашлялся и снова повторил:
— Если кто-то нравится — бери за воротник. Не тяни.
Вот я и решила исполнить последнюю волю покойного. А вон тот мужчина в черном костюме… определенно мне нравится.
Поймав за локоть Криса — нашего дворецкого, а по совместительству старого друга, — я заговорщически прошептала:
— Крис, дружище, не отнесешь ли вон тому красавчику поднос с вкусняшками? Скажешь, от хозяйки вечера.
— Не отнесу, — поджал губы он.
Нет, дело не в том, что меня слуги не слушаются (хотя иногда и распоясываются), дело в том, что Крис — не просто дворецкий. Его отец проработал в нашем доме двадцать лет, а мы с ним росли вместе. Он тот человек, который выгораживал меня перед родственниками, даже пару раз из рук стражей вытаскивал, а еще штрафы платил. Имеет право поругаться.
— Ну чего ты артачишься? — возмутилась я. — Будешь спорить с хозяйкой, найду себе помощника покладистей.
— Уже было, — спокойно отозвался он. — Ты уволила того беднягу через неделю, а меня вернула с повышением.
— Намекаешь, что нужно платить еще больше, чтобы ты отнес ему вино?
— Намекаю, что он тебе не пара, Мелисса.
— Почему это? — Я уперла руки в бока и с любопытством уставилась на своего дворецкого. Мужчина, который меня заинтересовал, был намного старше, но это, пожалуй, его единственный минус. Во всем остальном он подходил идеально — богат, хорош собой, благороден, а самое главное — холост. Все светские дамы едва шеи не сворачивают, посматривая в его сторону. Почему же Крис считает, что он мне не пара?
— Потому что он — лорд Рафаэль Эшингтон, — спокойно ответил Крис, скрестив руки на груди. — И его интересы заканчиваются на скачках, коллекционных винах и старинных фолиантах. Женитьба там явно не значится. Уж поверь, мы с твоим батюшкой уже спорили по этому поводу.
— Откуда вы узнали?! — Я занервничала, оглядываясь. Не хватало еще, чтобы Рафаэль куда-нибудь смылся под шумок, ведь этот бал только ради знакомства с ним и затевался. На самом деле Крис прав, мужчина из рода Эшингтон давно привлек мое внимание, и я частенько прогуливалась возле их поместья.
— Ты серьезно думаешь, что Марта способна утаить секреты?
— Точно, как это я сразу не догадалась.
Стоило сразу подумать о словоохотливой старой служанке. Обожаю эту женщину. У нас с ней давно стерлись все границы между прислугой и хозяйкой — ведь она практически заменила мне и мать, и старшую сестру, и подругу. Но… когда-нибудь я всё же уволю ее за неумение держать язык за зубами. Просила же помолчать! Досадно-то как.
— В общем, Мелли, я прошу тебя —