Липовый Адмирал - Александр Тулунский

— Тьфу ты! — чертыхнулся капитан, — ты спроси, что случилось?

И радист сообщил, что у самолета заклинило руль высоты, но в самый последний момент майору удалось сорвать его с места и теперь он постарается осторожно приземлиться, хотя руль действует неуверенно.

На этот раз майор сразу начал плавное снижение, и не в посадочный коридор, а стороне от него, просто на поле. И все заметили, что самолет постоянно, хотя и немного,  меняет направление — его бросало, то вверх, то вниз, как вчера заметил Николай при посадке летчика Фролова. И, несмотря на эту проблему, майору удалось благополучно приземлиться, хотя и с небольшим подскоком после первого касания грунта.

— «Ну, слава Богу, пронесло!» — подумал Николай, —  «не зря же мне сегодня приснился этот дурацкий сон с зацепом, вот и на самолете что-то заклинило, зацепилось».

Самолет сбавил скорость, развернулся и прокатился по полю прямо к командному пункту. Усталый майор с трудом  открыл фонарь и выбрался из кабины. — Давай, Степанов разбирайся! — сказал он подскочившему технику, — что-то стало клинить руль высоты. Все это он сказал без какой-либо злости и эмоций, которые успел выплеснуть еще в воздухе. Кто-то из летчиков принес скамейку, на которую майор устало сел, достал из кармана пачку «Беломора», и с удовольствием закурил.

— Какая сегодня славная погода! — неожиданно сказал майор, — приближается осень, скоро грибы пойдут, а, может быть, уже пошли. Я сверху видел детишек с лукошками, тут, неподалеку, не зря, наверное, ходят.

А Николай сообразил, что этой тирадой мудрый майор снял возникшее напряжение, и летчики, стоящие вокруг, начали обсуждать и погоду, и грибы, и прочие прелести мирной жизни.

— Пойдём-ка, Исаев, поговорим! — пригласил Николая  вставший со скамейки майор, и отвел его в сторону. — Я в данный момент про посадочный коридор ничего сказать не могу, — начал он. — Единственное, что могу сообщить, то сверху он виден хорошо, но, если честно, кажется очень узким, нужно будет привыкать. А на глиссаду я, как ты уже понял, выйти не смог из-за возникшей неисправности, и непонятно, откуда она взялась. Надеюсь, Степанов сейчас разберется, и я снова все повторю, очень мне интересно, что же у нас получится с точной посадкой.

Николай во время разговора приметил, как техник Степанов с помощью коллег, других техников, быстро вскрыл фюзеляж истребителя, и забрался в его чрево так, что торчали только ноги. И, уже через пару минут, они услышали его торжествующий крик, свидетельствующий о том, что он обнаружил неисправность, а затем выбрался из фюзеляжа и подошел к майору.

— Вот, товарищ майор! — сообщил он, показывая тонкий стальной тросик, свернутый кольцом. — Посмотрите, на тяге руля высоты имеется «барашек», он образовался на заводе при сборке самолета, его не заметили, а только затянули, и он ничему не мешал. Но сегодня тросик по какой-то причине провернулся, и этот барашек стал цепляться за шпангоут, обычный зацеп, слава Богу, что не в бою. Вы, товарищ майор, наверное, так сильно потянули, что шпангоут немножко согнулся, и «барашек» с него сорвался, но потом все равно продолжал цепляться и мешать.

— Да, Степанов! — подтвердил майор, — когда я понял, что самолет меня не слушается, рванул ручку изо всех сил, да… изо всех сил. Хорошо, что у нас все любят делать с запасом; если бы ручка согнулась, или тросик лопнул, я бы сейчас с тобой не разговаривал.

— Да, все с запасом! — подтвердил техник, — да вы не волнуйтесь, товарищ майор, тросики есть, сейчас мы его заменим, через десять минут будет готово, я вам сообщу.

— «Ну и гад же, этот Сайрес Смит!» — подумал Николай, — «опять накаркал с этим зацепом,  убить его мало, доберусь я да его острова! Вот, построим флот, и доберусь!»

Отремонтированный истребитель, ведомый майором, свой разбег перед взлетом начал в «коридоре посадки», и, набрав скорость, аккуратно взлетел. На этот раз майор фигур высшего пилотажа не выполнял, а, сделав большой круг над летным полем, пошел на посадку. И первую часть глиссады майор выполнил также под рекомендованным  углом  величиной около 20°градусов. Затем угол наклона глиссады постепенно уменьшился до стандартной величины, и самолет продолжил снижение. При этом Николай заметил, что  самолет идеально выдерживает угол наклона глиссады. Самолет промчался между первыми створными знаками, и его шасси соприкоснулись с землей, как успел оценить Николай, на расстоянии около трех метров за контрольной полосой. При этом один из створных знаков упал под воздействием воздушного потока, создаваемого пропеллером самолета, который завершил пробег, притормозил, развернулся и подрулил к командному пункту.

Послышались восторженные крики обрадованных летчиков: — Ура! Даешь точную посадку! Знай наших! Командиру — ура! Пожалте бриться! — а сияющий майор выбрался на крыло и спрыгнул на землю.

— Товарищ майор! — подскочил к нему Фролов, — позвольте теперь мне!

— Нет, Фролов, подожди, нужно еще кое-что усовершенствовать в нашем «коридоре! И, уже ничего не скрывая от летчиков, он пояснил Николаю, что издалека «посадочный коридор» прекрасно виден, и по нему легко ориентироваться, но при приближении первые знаки как бы расходятся в стороны, и поэтому необходимо добавить промежуточные знаки, как Николай и предлагал. Хотя бы еще по одному — на расстоянии 20 метров от последнего знака. — Давай, капитан, рассчитай нам этот промежуточный знак! — попросил он Николая, который ответил, что без чертежа он этого сделать не может, и тогда они пошли в штаб в сопровождении старшины, которого позвал майор.

Николаю стоило только посмотреть на чертеж и, учтя масштаб, он сообщил, что промежуточный знак нужно установить на высоте ровно один метр.

— Ну, давай, старшина! — скомандовал майор,