Пламя и кровь - Джордж Мартин

Мейгор опустился на Драконий Камень ровно на тот срок, какой потребовался для коронации — и не изысканной золотой короной с изображениями Семерых, которую так любил Эйнис, а железным венцом их отца, усеянным кроваво-красными рубинами. Висенья возложила этот венец на чело сына, а собравшиеся лорды и рыцари преклонили колени, когда он провозгласил себя Мейгором из дома Таргариенов, первым этого имени, королем андалов, ройнаров и Первых людей и Защитником Державы.

^{Рисунок 10. Король Мейгор I Таргариен на Железном троне.}

Осмелился возразить лишь великий мейстер Гавен. Старик заявил, что по всем законам наследования — законам, что сам Дракон утвердил после Завоевания, Железный трон должен перейти к Эйгону, сыну короля Эйниса.

— Железный трон достанется тому, кто в силах им завладеть, — ответил Мейгор. После этого он приговорил великого мейстера к немедленной казни и собственноручно снял старую седую голову Гавена с плеч единым взмахом Черного Пламени.

Ни королева Алисса, ни ее дети не были свидетелями коронации Мейгора. В считанные часы после похорон вдова Эйниса отправилась в замок своего лорда-отца на Дрифтмарк, что лежал неподалеку. Мейгор лишь пожал плечами, когда ему об этом доложили… после чего удалился с мейстером в Палату Расписного стола, чтобы надиктовать письма великим и малым лордам королевства.

В тот день разлетелась сотня воронов, а на следующий, оседлав Балериона, отправился в полет и сам Мейгор. Его сопровождала вдовствующая королева Висенья на Вхагар. Путь лежал через Черноводный залив в Королевскую Гавань. Возвращение драконов вызвало беспорядки в городе: сотни людей пытались бежать, но лишь упирались в запертые и запечатанные ворота. Сыны Воина удерживали городские стены, те ямы и груды щебня, что позже станут Красным замком, и септу Поминовения на холме Рейнис, превращенную ими в крепость. Таргариены же подняли знамена на холме Висеньи и призвали туда всех верных им. Откликнулись тысячи. Висенья Таргариен провозгласила, что ее сын Мейгор явился, чтобы стать их властителем:

— Он истинный король, кровь Эйгона Завоевателя, который был моим братом, моим супругом и моей любовью. И любой, кто сомневается в праве моего сына на Железный трон, да подтвердит свое притязание жизнью!

Сыны Воина не замедлили принять ее вызов. Семь сотен рыцарей в посеребренной стали спустились с холма Рейнис, ведомые своим великим капитаном, сиром Дамоном Морригеном по прозвищу Дамон Праведный.

— Не будем зря молоть языками, — сказал ему Мейгор. — Дело решат мечи.

Сир Дамон согласился, он считал, что боги даруют победу тому, чье дело правое, и продолжил:

— Пусть каждая сторона выставит семерых поборников, как делалось в Андалосе в старину. Отыщешь ли ты шестерых, кто встанет рядом с тобой?

Эйнис ранее забрал Королевскую гвардию на Драконий Камень, и ныне Мейгор стоял один.

Его милость повернулся к толпе и воззвал:

— Кто из вас выйдет и встанет подле своего короля?

Многие испуганно отвернулись либо притворились, что не слышали, поскольку всем было ведомо о доблести Сынов Воина. Но, наконец, один человек вызвался, и не рыцарь, но простой латник, звавшийся Бобовым Диком:

— Я сызмальства за короля, — сказал он, — за короля и помру.

И лишь тогда вышел вперед первый из рыцарей.

— Этот бобовый стручок всех нас посрамил! — выкрикнул он. — Неужто нет здесь истинных рыцарей? Нет верных людей?

То был Бернарр Брюн, тот самый оруженосец, сразивший Харрена Красного и посвященный в рыцари лично королем Эйнисом. Его пренебрежительные слова побудили прочих воинов предложить свои мечи. Имена тех четверых, кого выбрал Мейгор, золотыми буквами вписаны в историю Вестероса: межевой рыцарь сир Брамм из Черноколоски; сир Рейфорд Росби; сир Гай Лотстон по прозвищу Гай-Обжора; сир Люцифер Масси, лорд Камнепляса.

Имена семи Сынов Воина также дошли до нас: великий капитан Сынов Воина сир Дамон Морриген, прозванный Дамоном Праведным; сир Лайл Бракен; сир Харис Хорп по прозвищу Харри Мертвая Голова; сир Эйгон Амброз; сир Дикон Флауэрс, он же Бастард из Медовой Рощи; сир Виллам Скиталец; сир Гарибальд Семь Звезд, рыцарь-септон. Записано, что Дамон Праведный прочел молитву с просьбой к Воину даровать силу их рукам. После того вдовствующая королева повелела приступать. И бой начался.

Первым пал Бобовый Дик — его зарубил Лайл Бракен через несколько мгновений после начала боя. О случившемся далее рассказы разнятся. Один летописец сообщает, что из вспоротого живота чудовищно толстого сира Гая-Обжоры вывалилось сорок полупереваренных пирожков. Другой отмечает, что сир Гарибальд Семь Звезд сражался, распевая гимны. В нескольких рассказах говорится, что лорд Масси отрубил руку Харису Хорпу. Однако же, согласно одному из источников, Харри Мертвая Голова перебросил боевой топор в другую руку и всадил его между глаз лорда Масси. Другие хронисты полагают, что сир Харис погиб на месте. Иные уверяют, что битва затянулась на часы, прочие — что большую часть бойцов повергли и умертвили в считанные мгновения. Но все соглашаются, что тогда вершились великие деяния, и воины обменивались могучими ударами до тех пор, пока Мейгор Таргариен не остался один против Дамона Праведного и Виллама Скитальца. Король держал в руках Черное Пламя, а оба Сына Воина были тяжко изранены, однако же непоправимое почти случилось, с чем согласны и певцы, и мейстеры. Уже падая, сир Виллам нанес Мейгору чудовищный удар в голову, который расколол шлем и оставил короля лежащим без чувств. Многие думали, что его милость погиб — пока Висенья не сняла с него разбитый шлем.

— Король дышит! — воскликнула она. — Король жив!

Итак, победа осталась за Мейгором. Погибло семеро самых могучих Сынов Воина, в том числе их великий капитан, но на вершине холма насчитывалось еще более семи сотен рыцарей при броне и оружии. Королева Висенья приказала отнести сына к мейстерам, и когда носильщики покидали холм, Мечи Веры упали пред его милостью на колени в знак повиновения. Вдовствующая королева повелела Сынам Воина вернуться на холм Рейнис, в их укрепленную септу.

Двадцать семь дней Мейгор Таргариен стоял на грани между жизнью и смертью. Мейстеры лечили его зельями и припарками, септоны молились у его ложа. Молились и Сыны Воина в септе Поминовения… а еще они спорили о том, как им