Время скидок в Аду - Тэд Уильямс

мог победить его. Пока Элигор или кто-то еще подпитывает его своей жизненной силой и держит его на Земле, я проиграю. У меня не осталось никакого оружия, кроме окровавленного куска бетона. Вдоль стены я двинулся назад к двери, где у меня было больше шансов успешной защиты, но мое тело вряд ли умело самозаживляться за доли секунды, как у него, да и в любом случае не похоже, чтобы «улыбающийся убийца» собирался убить меня. Он — или его хозяин — хотел узнать, где находится перо, и я был уверен, что ему нравится этот неспешный допрос.

Сирены звучали уже очень громко.

Я снова потерял его из виду в темноте, но заметил какое-то движение и понял, что он соскользнул назад на землю, где за тенью мусорного бака его было труднее разглядеть. Я подготовился к его атаке, догадываясь, что он не заставит себя долго ждать. Я был прав.

«Улыбающийся убийца» крался по аллее непонятными зигзагами, будто краб. Я поймал его взгляд — взгляд хищника — и увидел отражение света фонаря на его ноже. Я инстинктивно пригнулся, и штык просвистел прямо возле моего уха, оставив порез на щеке, когда он тянул его назад.

— Бобби! — крикнул кто-то. — Закрой глаза!

И я закрыл спустя какое-то мгновение, но достаточно медленно, чтобы увидеть огненную вспышку света. На моей сетчатке запечатлелась жуткая гримаса «улыбающегося убийцы», его глаза широко открыты, но зрачки не больше, чем головка муравья.

Свет становился все ярче и ярче, хотя мои глаза были закрыты; свет прорывался даже сквозь маячащий перед глазами образ ужасного лица «улыбающегося убийцы» и был таким ярким, будто заполнил всю мою голову изнутри. «Улыбающийся убийца» пронзительно закричал. Несмотря на все, что я с ним сделал, это был первый крик боли, который я от него услышал. Затем света стало слишком много, и я упал; на какое-то время меня обволокла темнота.

Когда сознание вернулось, я понял, что припал лбом к холодной земле, стоя на четвереньках. Я попытался подняться. «Улыбающегося убийцы» рядом не было. Темюэль — то есть его земная форма — стоял возле меня. Его рука выглядела, как на рентгеновском снимке, а кожа все еще сияла розовато-оранжевым цветом, так что были видны кости под его мышцами. Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Это казалось нормальным.

— Куда он делся?

— То существо? — Темюэль выглядел обеспокоенным. — Оно убежало от света. Оно сильнее, чем кажется. Тебе надо уходить отсюда. Я отправил полицию в другом направлении, но они скоро вернутся.

Я должен был поблагодарить его, но я лишь додумался спросить:

— Ты знаешь хоть что-нибудь о том существе, как ты его назвал?

Его взгляд ни о чем не говорил, абсолютно ни о чем.

— Я не могу находиться здесь, но я и не мог оставить тебя. — Он быстро осмотрел меня с ног до головы. — Мне пора.

— Кажется, нам все еще есть что обсудить.

— Знаешь, где Музей Промышленности? — спросил он. Ну еще бы. Даже туристы знают, где этот музей, а я живу в Джуде уже много лет.

— Хорошо. Встретимся там у входа завтра вечером, возле фонтанов. В десять.

Он колебался, осматривая меня.

— И береги себя, Бобби.

И он ушел.

Я смотрел ему вслед. Я был таким уставшим и разбитым, что едва мог стоять, но не забыл найти свой пистолет. Ко мне пришла одна странная мысль, и пока я, прихрамывая, шел домой, думал об этом не переставая. За все свое пребывание на Земле Темюэль ни разу не назвал меня моим настоящим именем — Долориэль. Моим ангельским именем.

Хотя мне надо было залечивать раны и обдумывать все это сумасшедшее дерьмо, я не мог устроить себе отдых этим вечером — пока нет. Несколько раз останавливаясь, чтобы передохнуть, и не обращая внимания на комментарии прохожих, которые считали меня пьяным, я наконец добрался до дома. Возможно, световое диско-шоу Темюэля серьезно ранило «улыбающегося убийцу» и он надолго отстанет от меня. Раньше я ни разу не слышал, чтобы он кричал от боли, а ведь я видел, как он сгорел дотла. Но все равно я не мог на это рассчитывать. Жуткое существо серьезно меня покалечило. Только вмешательство Темюэля спасло мою жизнь, может, даже мою душу. Я не мог сделать ставку на то, что «улыбающийся убийца» больше не вернется.

Вернувшись в свою квартиру, я собрал в старый чемодан без застежки запас туалетных принадлежностей и других необходимых вещей на несколько дней. Мой настоящий чемодан я оставил в маленькой кладовке — если меня будут искать, даже кто-то из своих, все должно выглядеть так, будто я никуда не уезжал.

Решив избегать традиционных вариантов поиска ночлега, я поехал по шоссе Вудсайд, проехал несколько километров на юг, прежде чем повернуть в восточном направлении и отправиться в ту часть города, где я редко бывал. Район Сэнд Хилл был одним из главных показателей состояния Сан-Джудаса — расцвета или упадка; здесь можно было легко отследить уровень цен на квадратный метр. Так как район был центром венчурного капиталовложения, именно здесь расположилось множество достаточно дорогих отелей — многие могли похвастаться прекрасными видами на холмы, которые в это время года приобретали золотой оттенок, пока с дождями не возвращалась зелень. У меня в кармане все еще были деньги от Орбана, и раз уж в Аду деньги мне не понадобятся, сейчас можно было потратить немного на комфортную жизнь.

Выбранное мной место было небольшим элегантным бизнес-отелем, а так как меня не волновал вид из окна, за несколько сотен баксов я снял очень неплохой номер. Что меня действительно волновало, так это безопасность; здесь я получал ее сполна, и расходы меня не беспокоили. До этого я остановился на заправке, чтобы немного привести себя в порядок, но я уверен, что все равно выглядел так, будто меня только что обокрали. Правда, молодая девушка за стойкой регистрации не подала виду и даже улыбнулась мне, протягивая сдачу. Добравшись до номера, я накинулся на мини-бар, а затем залег в самую горячую и долгую ванну в моей жизни, стараясь сжечь всю свою боль и навязчивую дрожь. Я отпаривался так долго, что чуть не сварился, и все равно дрожь не прошла полностью.

Наконец я вышел, завернулся в теплый махровый халат с логотипом отеля на кармане, и принялся за очередной бокал. Хотите верьте, хотите нет — это было лишь в качестве обезболивающего, потому что я уже понял, что меня настигло мрачное, печальное настроение, которое даже выпивка не