Дракон с условиями. Целительницу не предлагать! - Любава Ливада

Полная луна, освещающая комнату сквозь приоткрытые шторы, подсвечивала идеальные черты лица моего больного. На его лице почти затянулись шрамы, и сейчас его ярко-зеленые глаза смотрели на меня, вызывая мурашки по всему телу.

— Эдгар, — не удержалась я.

— Что? — слегка хрипловатым голосом спросил он.

— Ты… — начала я, завороженная его взглядом. Сглотнула и спокойно попросила: — Не смотри на меня так.

— Как? — спросил он, убирая с моего лица упавшую огненную прядь. От его прикосновения к моей коже щеки загорелись, сердце застучало как сумасшедшее.

— Будто бы ты не мой больной, — пояснила я почти шепотом.

— Я не хочу быть просто больным. Ты нужна мне, а я нужен тебе. Разве ты не чувствуешь этого сама?

Я отрицательно помахала головой, с трудом собираясь с мыслями, и пояснила:

— Мы знакомы с тобой сутки! Это невозможно! Нельзя! Ты улетишь через несколько дней, и больше мы не будем вспоминать друг о друге. Мое место — тут, а твое — там. Это все влияние нашей магии. Все пройдет…

— Цветочек, — он сделал шаг вперед, находясь совсем близко ко мне. — Ты слишком мало знаешь о драконах. У нас не проходит.

— Эдгар, уйди, пожалуйста. Мы и так многим рискуем сейчас. Не нужно, правда, — сказала я, прикусывая губу и тяжело дыша. Какие-то неведомые волны исходили от него, и мне больших трудов стоило сопротивляться этим непонятным эмоциям. Я снова повторила, надеясь разогнать таким образом наваждение: — Это не мы — это наша магия…

Эдгар, вместо того чтобы уйти, положил руку мне на талию и наклонился, приближаясь к моим губам. Я не успела опомниться, как ощутила, как он стремительно целует меня, одной рукой крепко удерживая за талию, второй — за затылок. Я, словно одурманенная, поддалась на его провокацию, с каждой секундой теряя остатки самообладания и рассудка.

Что происходило в тот момент и кого винить в этом? Магию, которой во мне было ничтожно мало, ненавистного больного дракона, привыкшего получать все, что ему дозволено, или все-таки обстоятельства? Все это было неважно сейчас, когда Эдгар целовал меня нежно в губы, а я ему отвечала. Почему не отстранилась? Из-за чего мне нравится целовать первого встречного, о котором я ничего не знаю? “Марита Лиус, ты сошла с ума”, — кричала я сама себе мысленно, пытаясь достучаться до своего сознания.

Тем временем рука Эдгара стала опускаться ниже, приближаясь к стратегическим местам, а поцелуй стал еще глубже. Но это были не все сюрпризы, с которыми я не понимала, как справиться. Внезапно я ощутила, как по лодыжкам крадутся теневые руки. И это были не все страшные изменения, происходящие сейчас. Глаза дракона внезапно почернели, яркая зелень потухла, словно сливаясь с черным зрачком. Сердце забилось быстрее, уже не от удовольствия, полученного от поцелуя, а от страха и понимания, что сейчас рядом со мной не тот человек, с которым я говорила несколько минут назад.

Мои попытки отстраниться ничего не дали. Ноги фиксировали теневые руки, которые поднимались все выше, а сам дракон крепко удерживал за спину и затылок, продолжая целовать. Казалось, что ночной кошмар продолжается и сейчас наступит полный мрак.

В абсолютной тишине, которую перебивало лишь наше с Эдгаром дыхание, я услышала звук падающей мебели. Он стал стоп-сигналом не только для меня, но и для Эдгара. Внезапно его глаза приобрели привычный зеленый цвет, он отстранился, опуская глаза вниз. Я стояла вся растрепанная, в непотребном виде. Не сгореть от стыда помогал лишь полумрак, скрывающий все стратегические места от мужчины.

— Прости, — прошептал он, смотря прямо мне в глаза. — Я не хотел.

— Убери их! — сквозь зубы, слегка дрожащим голосом, потребовала я.

— Конечно, — кивнул Эдгар, вытянул руки, и теневые змейки с большой неохотой отпустили меня и вернулись к своему хозяину. Я инстинктивно сделала шаг назад и покрепче затянула халат.

— Марита, — дракон сделал медленный шаг вперед, я обняла себя за плечи, согревая и успокаивая. — Марита…

Дракона перебил очередной звук летящей мебели. Он был такой громкий, что я аж подпрыгнула.

— Звук был снизу. Что-то с лавкой! — меня испугала мысль, что ночью сюда пробрался вор. Пока непонятно зачем? Неужели ему понадобились успокоительные капли? Так они стоят копейки. А может быть, какие-то особо умные люди посчитали, что после грандиозного нашествия покупателей на крошечную лавочку “Травница”, мы перестали быть средним классом и перешли в разряд элит?

Я забыла о своей проблеме в виде одного наглого больного и направилась в сторону двери.

— Марита, ты куда? — преградил мне путь Эдгар.

— На лавочку напали воры. Ты слышал эти звуки? Они доносятся с лавки!

— Может, взорвался какой-то пузырек с лекарствами? — предположил мужчина.

— Нет. Это были звуки падающей мебели. Я должна убедиться, что все в порядке.

— А если не в порядке, ты вызовешь полисменов, и они захотят осмотреть дом, а тут я, и последствия от этого будут лучшим сценарием ситуации. Есть же и другая сторона, если там на самом деле воры. Ты можешь представить, что они могут с тобой сделать, увидев в таком виде, — он говорил медленно, разжевывая каждое слово, словно беседовал с малым ребенком. Но в чем-то он был прав, я так увлеклась операцией спасения лавочки, что совершенно позабыла, что была в тонкой ситцевой ночнушке и ненадежном халатике.

— Ты прав. Нужно одеться, — я развернулась и направилась к шкафу за платьем.

— Маритушка, цветочек мой ненаглядный, — начал Эдгар, — нарядись ты во что угодно, как ты собираешься справляться с бандой преступников?

— Почему сразу с бандой? Он может быть один.

— Ладно, с одним преступником, как ты будешь разбираться с помощью сковородки?

— А почему бы и да, — гордо задрала голову я.

— А если он сильный маг, не раненый при смерти… — он сделал небольшую паузу, потом посмотрел на меня, скрещивая руки перед грудью. — Я пойду сам, а ты останешься тут, и это не обсуждается.

Давно ли ненавистные больные стали указывать мне, что делать? Да, я совершила большую глупость, когда решила спасать внезапно свалившегося на мою голову дракона, но с другой стороны, могла ли я поступить иначе? Не могла! Дай мне машину времени, верни время вспять, я бы поступила так же. Просто в моей натуре это заложено — помогать по первому зову.

Внутри меня бушевала буря. С одной стороны, я понимала, что лавка и ответственность за неё моя, и если какая-то крыса забралась туда, то мне её выгонять. С другой, было безумно страшно. Вдруг