Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин
— То есть что, детей было больше, чем она ему говорила? — для порядка интересуюсь я, разглядывая аж потемневшего от переживаний Джакобо.
— А то ж! — кивает мой собеседник, — Только ты не понял. Там двое черных, один узкоглазый и еще один нормальный! Она ему только нормального показывала!
Самые расистские нации, на мой вкус: это японцы и итальянцы. Если судить по Германии, то это лечится, если стране как следует вломить, потому что сложно считать себя умным, если тебе выбили все зубы, поставили на колени и пригрозили засунуть кактус в задницу, но вламывать надо именно людьми. Японцам ядерная бомбардировка не помогла. Возможно, они теперь уверены, что уран — японского происхождения, бомбили их хитрые русские, а американцы теперь им служат, делая вид, что наоборот…
— Слушай, а почему… — интересуется хитрый Красовский у туповатого бандита, — … все ищут себе свободную бабу, а не… покупают на стороне?
Этим вопросом я задеваю какие-то глубинные струны души Майка-номер-два-за-сегодня, отчего получаю целую лекцию портового бандита в авторитете, объясняющего неписаные правила Апсародая.
Итак, репутация. Она же народная молва, она же «что говорят на улице», она же кредит доверия. Эта тема имеет несколько нежных мест, которые косвенно, но очень внушительно говорят «нельзя» человеку, очерчивая для него рамки. Дрон с гранатой? Нельзя. Раб? Тут вопросик гибкий, но если прямиком в лоб — то «лучше не надо, чтобы на тебя криво не смотрели». Варьироваться это может по-всякому. То есть, если кто-то себе нашёл красивую девчонку домой для постельных утех — на него косого взгляда не кинут, пока он не выкинет её на улицу. Любой другой вариант уже будет служить причиной косых взглядов, если речь идёт о деньгах, а не об огромном долге и тому подобных условностях. Кроме того, есть такой момент: «ты не мужик, что ли, баб в рабыни покупать?»
Весьма серьезный вопрос здесь, на острове.
Резюмируя, можно сделать такой вывод: мы безо всякого урона для репутации можем приобрести рабыню (или пять) для нашего странноватого интроверта-информатора, но если вдруг я, Марий или тот же Джакобо решим обзавестись подобным (кхе-кхе), то нас посчитают странными. Людям не нравится жить рядом со всем этим дерьмом. Рабство, наркотики, взрывчатка и прочий произвол. Бизнес? Это да, деньги не пахнут, человек должен кушать. Дома? Это уже повод для пересудов.
Кроме этого, люди — это довольно дорого, даже если речь об индусах, которых тут неподалеку два миллиарда. Человечеству не нравится рабство.
— А еще, Красовский… — это уже из своего кабинета выглянул сам Бран Баккара, заинтересовавшийся нашим бубнежом, — Люди — в них ведь не только дырки для члена. В них еще и органы. Кишки всякие, глаза, сердце. Это очень дорого стоит, если правильно достать и сохранить. Но никому не нравится иметь дело с потрошителями. У нас бы такого даже в порту грохнули бы.
Оп, а вот об этом я не подумал. Тут уже мне урок. Это в моем мире рабство было просто насильственной эксплуатацией организма, а здесь продажа людей, как сейчас вдумчиво объясняет мне Баккара, несет совершенно иную фундаментальную ценность. Донорские органы.
Мерзость какая. Меня аж передернуло. Ничего не имею против того, чтобы выпотрошить кого-то под влиянием момента, вон, вполне медленно и медитативно ломал молодому латиносу шею, но вот убивать здоровых людей, чтобы пересадить их внутренности другим? Это за гранью моего понимания. Люди, лишенные магии, звереют по-другому, вовсе не хуже колдунов! Эдак, если вспомнить Кристину, жену Кейна, у леди был очень «черный» и зловещий гримуар, хранящий в себе целую кучу проклятий. Думаю, даже он бы проблевался от идеи вынимать из людей сердца, а затем вставлять другим!
Я даже вновь пробежался до Портмана, уже порядком выпившего, и прокачал эту тему, заставив человека плеваться, но рассказывать. Тот уверил, что «черных трансплантологов» даже в таком месте не жалуют, да и вообще их не любят настолько, что дела с ними ведут только самые успешные и отбитые из людоловов.
— А вообще, не парься на эту тему, Красовский, — слегка пьяненький Майки определенно видел в будущем нечто светлое, чему и улыбался, — Это так не работает. Нельзя просто наловить кучу народа, а затем набрать нужных органов. Подобное чаще всего проворачивают через большие больницы для бедных, сначала обследуют людей, потом воруют нужных, обследуют еще раз, а потом только потрошат. Понял?
— Ну и хорошо, — успокоился я, признавшись, — А то стало как-то тревожно за свою чистую репутацию. Ладно, бывай…
Человек, удивленный наличием у меня репутации необъяснимого качества, надрывно кашлял, но, перед тем как я успел скрыться, всё-таки выдавил из себя вопрос:
— Кстати! А почему ты ко мне обратился⁈ Почему не к…
— Потому что я тебя могу поймать, жестоко запытать и убить без особых проблем, Майки, — перебил я мужика, — А ты знаешь, что я честно заплачу всё обещанное, когда мы получим нужную нам бабу. Это идеальное сотрудничество, из которого не торчит лишних ушей.
— Бизнесмен, сука, какой…
— А ты бы поступил иначе на моем месте? — поинтересовался я с улыбкой, заставив бывшего копа задуматься.
Тот, несмотря на то что мотнул головой, соглашаясь с моими доводами, всё-таки съязвил:
— Я на твоем месте ни за что не хотел бы оказать…
Его слова заглушил быстро нарастающий гул, почти визг, такой громкости и частоты, что у меня моментально заныли зубы. Тело заученно скрючилось, а затем и вовсе рыбкой нырнуло в гаражную яму. Через секунду этого невыносимого визга одновременно случилось две вещи — близкий взрыв, от которого я натурально подпрыгнул, и удар тяжелого тела, свалившегося на меня в ту же яму и умудрившегося зарядить коленом по раненому плечу. В глазах вспыхнули все знакомые созвездия и, кажется, сам Иггдрассиль.
А затем нас обсыпало пылью и осколками стекла из небольших форточек гаража.
Шипя от боли и злости, я возился под очумело шевелящимся телом Майка Портмана, проклиная всё на свете и разевая рот. Уши заложило будь здоров, а мне они были срочно нужны, чтобы услышать — не прилетит ли еще?
Самое же напряжное заключалось в том, что я знал, что за хрень сейчас долбанула по порту. Не то чтобы специально, но мы с Марием совсем