Северная сага. Хирд - Вячеслав Калинин

— Если молодой князь подтвердит, что хозяин ладей, этот боярин Пожега, враг и предатель, то заберем их себе, вместе с грузом и людьми, — ответил Хельги. — А пока трогать не станем, вдруг они княжескими людишками окажутся!

Ночь прошла тихо и спокойно, а утром пришла снекка с Курки и новобранцами — тремя десятками крепких парней. Экипировка, конечно, у них была так себе, но на первое время сойдет. А потом и трофеи появятся. К обеду прибежали остальные вепсы — еще восемьдесят пять человек. Неплохо. Считай, вепсов теперь в хирде сто тридцать с хвостиком. Им дали поесть и немного отдохнуть, а после погнали на тренировку. Курки, как настоящий сержант, орал грозным голосом и гонял весян по лугу до самой темноты. Лучшими воинами они, конечно не были, да и не скоро ими станут, но, будучи охотниками, все умели неплохо стрелять из лука. В качестве массовки их можно смело использовать — стрелами врага издалека беспокоить.

К обеду, когда кашевары, назначаемые из числа хирдманов, уже стали созывать всех с тренировки для приема пищи, дозорные донесли о приближении отряда, часть которого двигалась верхом, а остальные шли пешком. Это были Доброга со своими людьми, и княжич Гостомысл с остатками княжеской дружины.

Конунг, в сопровождении хевдингов, вышел встречать гостей. Ну, или хозяина здешних земель, кому как нравится. Потому что свое право хозяина Гостомыслу придется еще доказывать.

Верхом ехали только княжич и около десятка его гридней, остальным, видать, лошадей не досталось. Никакой поклажи с ними не было. Скорее всего, удирали из города с тем, что на себе и в руках было.

Гостомысл подъехал к конунгу, спешился и сделал несколько шагов на встречу Хельги.

— Здравствуй, княжич! — поприветствовал его конунг, раскинув руки для дружеских объятий. — Скорблю о твоем отце! Хорошим человеком был князь Буривой!

И, чтобы княжича не терзали сомнения, тут же добавил:

— Много хорошего он для меня сделал. Мы пришли помочь вернуть тебе Альдейгью!

Княжич улыбнулся и обнялся с конунгом.

— И тебе здравствовать, конунг Хельги Скогатт! Я рад, что ты здесь!

— Проходи, присаживайся, у нас как раз обед поспел!

Конунг указал рукой на седло, стоящее у костра. Гостомысл благодарно кивнул и опустился на сиденье. Хельги уселся рядом. Им подали миски, полные только что поспевшей каши с мясом и ковши с пивом. Рядом расположились Белотур с Доброгой и хевдинги конунга. Пока ели, никто ни о чем не спрашивал и не говорил. Лишь когда миски опустели, Хельги начал разговор.

— Расскажи, Гостомысл, что произошло в Альдейгье?

— Весть о том, что отец погиб, принесли его гридни. Их осталось всего двенадцать, тех, кто смог вырваться из западни. Всех остальных побили. Когда об этом стало известно, бояре созвали совет и стали думать, что делать дальше. Меня не позвали!

Княжич распереживался и покраснел от обиды. Ему подлили в чарку пива, тот отпил, немного успокоился и продолжил.

— Воевода Белотур был на этом совете, он все и рассказал мне! — Белотур солидно кивнул, но ничего не произнес. Гостомысл рассказывал дальше. — Они начали спорить, чья власть теперь в городе. Кто-то говорил обо мне, но их было меньше. Чуть до драки не дошло. Тогда боярин Пожега заявил, что нужно создать совет бояр и городом с нашими данниками самим управлять.

Конунг переглянулся с Харальдом. Тот хищно ухмыльнулся, потирая руки. Пожега — враг, так что ладьи, меха и купцы с их охраной переходят в собственность хирда, как трофеи.

Гостомысл заметил эти движения и замолчал, вопросительно посмотрев на Хельги.

— Мы захватили двух купцов, шедших из города, — пояснил конунг. — Они — люди боярина Пожеги. Тебя ждали, княжич, чтобы решить, что с ними делать. Теперь все ясно, они наши трофеи.

Княжич махнул рукой, показывая, что ему все равно.

— Так вот, бояре договорились и все решили. Белотур понял сразу, что для меня это может плохо закончится, и ушел с совета. Мы сбежали из Ладоги и спрятались в деревне. Позор мне! — княжич аж всхлипнул от бессилия. — Вместо того, чтобы биться с ними, я бежал…

— Ты все правильно сделал, Гостомысл! — конунг похлопал княжича по плечу. — Если бы ты не ушел, то погиб бы, и ради чего⁈ Кто тогда отомстит весянам за смерть Буривоя⁈ Нет, благодари Белотура, за то, что он вытащил тебя и спрятал. А потом вести дошли до Доброги, и он уже позвал нас! И мы сможем разбить этих жирных бояр, вернуть тебе княжество, а потом и весян побьем!

— Правда, Хельги? — робко спросил княжич. — Ты поможешь мне?

— Именно для этого мы и пришли! — рявкнул Хельги. — Разобьем их всех!

Внимательно слушавшие разговор викинги дружно заревели от восторга.

Воевода Белотур нахмурился. В отличии от своего юного князя, он прекрасно осознавал, через какое испытание придется пройти его городу и жителям. Такая толпа викингов порвет их в клочья, проглотит вместе с костями и не подавится. Нурманнов всегда интересует только добыча. Белотур не верил словам Хельги о дружбе и взаимовыручке. Это, примерно, как лису в курятник запустить — только перья полетят в разные стороны.

Конунг уловил негативное и скептическое настроение воеводы, но разубеждать его в обратном не стал. Смысл говорить ему о том, что Альдейгья Хельги не нужна и у него другие цели? Все равно не поверит. Да и хрен с ним, с воеводой. Главное, что с Гостомыслом договорились. Следует только строго предупредить хирдманов, что всех подряд грабить нельзя, только врагов-бояр обдирать будем. А с Белотуром Доброга пускай поговорит, объяснит все.

— Как думаешь Альдейгью брать, княжич? — поинтересовался конунг. — Сколько там воев у бояр? Верные тебе остались в городе?

— Верных немного осталось, думаю, что десятка три отроков.

— Дозволь, княже! — наконец включился в разговор Белотур. — Отроки эти, когда мы уходили из Ладоги, заперлись на учебном подворье. Что с ними сейчас, неизвестно, поэтому надежды на них нет.

— Надеюсь, что их не перебили еще, — вздохнул Гостомысл и продолжил. — У бояр сотни две воев, не меньше. Настоящих гридней из них около сотни, остальные — из личных дружин боярских, да охрана купеческая. Сколько-то из жителей в ополчение соберут, однозначно не менее двух сотен. Но