Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

— Я предлагаю свою экспертизу, — продолжал Кросс. — Свои знания. Свои ресурсы. Не для того, чтобы контролировать небо. Для того, чтобы помочь правительствам создать систему, в которой свобода и безопасность будут идти рука об руку. Моя компания, «Cross & Associates», готова предоставить консультационные услуги всем заинтересованным сторонам. Мы разработали пакет предложений по стандартизации воздушного движения, лицензированию пилотов и международной координации полётов. Эти предложения открыты для обсуждения. Я надеюсь, что все — включая Фонд Свободного Неба — присоединятся к этому диалогу.

Он улыбнулся. Вежливо, холодно, профессионально.

— Небо принадлежит всем. Давайте сделаем его безопасным.

Трансляция закончилась. В рубке повисла тишина.

— Он назвал свою компанию «Cross & Associates», — сказал Рио. — Ни слова об Альянсе.

— Потому что он не дурак, — ответил Лео. — Он знает: публично признать связь с теневой организацией — политическое самоубийство. Поэтому он действует через чистую консалтинговую фирму. Но за этой фирмой — те же люди, те же деньги, те же цели.

— Он умён, — сказала Анна. — Очень умён. Он не угрожает. Не требует. Он предлагает. И большинство правительств согласится, потому что им нужен порядок. Им нужны правила. Им нужен кто-то, кто возьмёт на себя ответственность.

— Но правила могут быть разными, — сказал Алексей. — Его правила — это удавка. А наши — это свобода.

Он обернулся к друзьям.

— Мы сделаем встречный ход. Соберём лучших юристов, лучших стратегов, лучших экспертов из числа пилотов Фонда и сочувствующих. Разработаем свой пакет законов. Не для того, чтобы конкурировать с Кроссом. Для того, чтобы дать миру выбор.

— И какой будет наш пакет? — спросила Надира.

— Разумный, — ответил Алексей. — Мы не будем кричать «небо для всех без правил». Это утопия. Мы предложим систему, похожую на морское право. Помните паспорт моряка? Экстерриториальные воды? Всё это работает веками. Небо — такое же пространство. Нужны международные коридоры. Нужны правила входа в воздушное пространство государств. Нужна система лицензирования — честная, прозрачная, без скрытых ловушек. Нужны стандарты безопасности — обязательные для всех, но не драконовские.

— Чтобы никто не мог «зашить перегибы», — добавила Анна. — Чтобы каждый пилот знал свои права и обязанности. Чтобы лицензию нельзя было отозвать по звонку сверху. Чтобы штрафы были соразмерны нарушениям, а не разоряли людей.

— Именно, — кивнул Алексей. — Мы не будем бороться против регулирования. Мы будем бороться за правильное регулирование. И в этой борьбе у нас есть преимущество.

— Какое? — спросил Рио.

— Мы знаем, ради чего сражаемся. А Кросс — только ради чего контролирует.

Лео встал и подошёл к голограмме.

— Я свяжусь с бывшими военными юристами, — сказал он. — У меня есть контакты. Люди, которые понимают и военную, и гражданскую авиацию. Они помогут.

— А я подключу академическое сообщество, — добавил Хиггинс. — Юристы, которые специализируются на международном праве. Эксперты по транспортной безопасности. Те, кто писал диссертации о регулировании воздушного пространства.

— Я мобилизую пилотов, — сказал Рио. — Тех, кто прошёл через войну. Они знают цену свободы и не дадут её отнять.

— А я останусь здесь, на орбите, — сказала Надира. — «Прометей» будет анализировать все законопроекты, которые предложит Кросс. Все скрытые лазейки. Все ловушки. Мы будем знать о каждом его шаге.

Анна обвела взглядом друзей. Они снова были вместе. Снова были готовы к борьбе. Но на этот раз — к другой борьбе. Не с оружием в руках. С законом. Со словом. С правдой.

— Начинаем завтра, — сказала она. — А сегодня... сегодня давайте просто побудем вместе. Потому что завтра у нас будет много работы.

--

После совета Надира задержалась в рубке.

Анна заметила это и осталась тоже. Они сидели вдвоём, глядя на голограмму Земли. Сад имени Надиры в атриуме тихо шелестел листьями под искусственным ветром.

— Ты в порядке? — спросила Анна.

— Да, — ответила Надира. Потом покачала головой. — Нет. Не совсем.

— Расскажи.

Надира долго молчала. Она смотрела на Землю и думала о том, как странно устроена жизнь.

— Ты знаешь, откуда я родом? — спросила она наконец.

— Из Марокко. Ты говорила.

— Да. Маленькая деревня в Атласских горах. Мой отец был гончаром. Он делал самую красивую посуду в долине — синюю, с белыми узорами. Люди приезжали за ней из соседних деревень. А я... я хотела строить ракеты.

Она слабо улыбнулась.

— Когда мне было десять, я увидела по телевизору запуск спутника. Это было как чудо. Огромная машина поднимается в небо на столбе огня. Я тогда подумала: вот что я хочу делать. Не посуду. Не узоры. Ракеты. Я записалась в библиотеку, стала читать всё подряд — физику, математику, астрономию. Отец смеялся: «Девочка, зачем тебе звёзды? У нас нет денег даже на новую печь для обжига». А я отвечала: «Я заработаю».

— И заработала, — сказала Анна.

— Да. Стипендия в Марракеше. Потом — грант в Париже. Потом — MIT. Я была первой женщиной из моей деревни, которая получила докторскую степень. Отец плакал, когда я защищалась. Он не понимал половины слов в моём дипломе, но он плакал от гордости.

— А сейчас?

Надира опустила глаза.

— Сейчас я боюсь, что предала его. Не его лично. Его мир. Мир, где вещи делаются руками. Где посуда служит годами. Где люди знают друг друга в лицо. Я создаю технологии, которые меняют всё. И я не знаю, делает ли это людей счастливее.

Анна взяла её за руку.

— Твой отец делал посуду. Она кормила людей. Ты строишь «Колыбель». Она даст людям дом среди звёзд. Это разве не то же самое? Разве не этим гордился бы твой отец?

— Может быть. — Надира слабо улыбнулась. — Он всегда говорил: «Делай то, что любишь, и делай это хорошо». Я делаю. Просто иногда мне кажется, что я потеряла что-то по дороге. Что-то важное.

— Мы все что-то потеряли, — сказала Анна. — Но мы и приобрели тоже. Друзей. Смысл. Будущее.

— Будущее, — повторила Надира. — Да. Наверное, ты права.

Они сидели вдвоём и смотрели на Землю, на этот голубой шар, который был их домом. И где-то там, внизу, в маленькой деревне в Атласских горах, старый гончар смотрел на звёзды и думал о своей дочери, которая улетела так далеко, что он не мог даже представить.

Но она знала: он гордится ею. Так же, как она гордилась им.

И этого было достаточно.

--

Поздно вечером, когда все разошлись, «Прометей» вывел на голограмму в рубке новое сообщение. Анна, оставшаяся на станции, прочитала его.

Анализ законопроектов, предложенных «Cross & Associates» в двенадцати странах. Все они выглядели разумно. Все они обещали безопасность. Все они содержали мелкий шрифт,