Александра Пляскина - Кузина из Пустоты

Сражение окончилось вместе с песней.

— Красиво. — Мой голос слегка подрагивал.

— Я рад, что вам понравилось. — Все-таки какой у него красивый голос, эх.

— Простите, что не могу остаться с вами, но мне нужно идти. — Надо линять пока есть возможность, а то эти меня точно доведут до истерики своими песнями.

— А вы разве не споете для нас? — Я оценивающе посмотрела на Альниерина: светлые волосы, большие зеленые глаза, полные губы, да, мечта старшеклассницы. Остренькие ушки торчали из-под волос. Красивый, блин, да они тут все, как с обложки журнала.

— Спеть? — Он чего? Я так пою, что учительница по пению в школе рыдала. У меня абсолютно не было голоса раньше, а сейчас и подавно.

— Если вы стесняетесь, то можете сыграть. — Вот ведь пристал. Не умею я играть на доге, да я вообще ни на чем играть не умею, и Микрайя, между прочим, тоже.

— Простите меня, но я должна отказаться. — Мильенталь смотрела на меня просящим взором. Не ведусь. — Я не умею играть на музыкальных инструментах и петь я тоже не умею, — коснувшись рукояти Шхесара, я улыбнулась. — Зато я хороший боец.

Эльфы были повержены. А чего тут такого?

— А танцевать? — Мильенталь смотрела на меня влажными глазами. Только без слез, мне моих еще хватает.

— Танцевать умеет каждый воин.

— Тогда станцуй, а я сыграю. — Альниерин собрался уже начать играть, но я его остановила.

— Постой, — он удивленно посмотрел на меня. Обращаться на „ты“ к эльфу могли лишь самые близкие друзья и родственники. Но меня это „вы“ уже порядком достало, тем более в отношении сверстников. — Прости Альниерн, но лучше пусть сыграет Виитар, я, как-никак, воин. — В ответ он лишь кивнул, совсем, по-видимому, выпал в прострацию от моего панибратского тона.

Я попросила Виитара сыграть что-нибудь пламенное и жестокое. Он согласился. Выйдя на середину поляны, чихвостила себя на все лады. Как я могла забыть, что эльфы не только любители попеть и поиграть, но и послушать чужое исполнение. У них даже что-то наподобие закона есть: „об ответе на искусство“ — это если для вас спели, сыграли или еще чего сделали, то вы в ответ должны спеть, сыграть или, как в моем случае, станцевать для них.

Что ж, танцевать я умею и люблю.

Достав Шхесар, я приготовилась. Виитар стал играть. Тревожная, яркая, страстная мелодия. Она приводила в восторг не только меня, но и Эрхора. Только на этот раз его чувства были всего лишь слабым отражением моих. Прости малыш, но здесь ты мне не соперник. Я начала с плавных движений, которые превратились в резкие и быстрые. Со стороны это казалось скорей не танцем, а битвой — жаркой, страстной с невидимыми противниками. Музыка все нарастала и нарастала, взрываясь пожаром в моей груди. Одного меча мне уже не хватало, и тогда я выхватила тризубу из-за голенища сапога.

Выпад — уклон — выпад — прыжок…

Я уже не могла остановиться, меня захватила музыка и бой. Бой с самим собой — то, чего я так долго жаждала и не могла найти.

Чувства Эрхора стали нарастать, почувствовав мою боль.

МОЛЧАТЬ! Не сметь мне сопротивляться, здесь я Хозяйка…

Никто не смеет меня унижать!

На последней мысли, я вогнала Шхесар наполовину в землю. Все. Мелодия тоже затихла. Мне было так легко. Наконец-то я вошла в лад с самой собой. Не будет больше слез, истерик, боли, даже обиды не будет. Лишь желание отомстить — наказать. Но это может немного подождать, пока не придумаю, как отплатить за мое унижение и боль.

Эльфы смотрели на меня восхищенными взорами. Как я их понимаю. Такого они еще точно не видели.

— Надеюсь, вам понравилось. Спасибо, Виитар, вы играли бесподобно, — я снова перешла на вежливый тон. Теперь он больше не раздражал меня, ведь пар уже выпустила. Надо будет почаще практиковать этот способ снятия стресса.

— Вы действительно воин, исса Кира, — черненький поднялся и поклонился мне. — Я рад, что играл для вас.

Остальные так и сидели, как громом пораженные.

— Что ж, тогда я пойду.

Вытащив меч из земли, ладонью смахнула с лезвия комки земли и слегка порезалась. Не обращая внимания на боль, засунула меч в ножны и, кивнув на прощание, направилась в сторону деревьев. Когда отошла уже достаточно далеко от поляны, я только сейчас вспомнила, что не спросила дорогу обратно. Вот, черт. Теперь бродить мне тут до скончания моей до-о-олгой жизни. Поплутав немного, я наконец выбралась в более оживленную часть эльфийского города и, поприставав к паре прохожих, с горем пополам добралась до Академии, а оттуда уже по памяти до нашего временного жилища.

Осмир сидел на крыльце дома, а проходящие мимо эльфы откровенно глазели на его крылья, и ведь воспитанный народ. Врут, ну или привирают.

Присев рядом, я стала так же откровенно рассматривать прохожих, их, похоже, это смутило, и они старались прятать взгляд. Зато ребенка не смущают.

— Как погуляла?

— Да так. Заблудилась малость, потом послушала хорошую музыку, потанцевала и обратно.

— Весело. — У него красивая улыбка — добрая, искренняя. Хочется улыбнуться в ответ.

— Со мной всегда весело, иногда чересчур… А где Хару?

— Где-то тут, ему все интересно, вот он и исследует. — Все-таки собака. — Ладно, чего сидеть. Пошли в дом. Я сегодня буду готовить праздничный ужин.

— Ты умеешь готовить?! — Ого, вот это глаза. Главное, чтобы не выпали.

— Умею, но редко это делаю. Времени вечно не хватает, но сегодня у нас праздник. Тем более Архир обещал придти на ужин.

— А какой праздник?

— Как какой? Мы наконец-то выбрались от этих противных Драконов, только без обид, и с сегодняшнего дня у тебя новая жизнь.

У Осмира в глазах стояли слезы, губы подрагивали. Не выдержав, он обнял меня за талию и расплакался. Маленький. Гладя его по голове и бормоча успокаивающие слова, я завела его в дом и закрыла дверь. А то ходют тут всякие, глазками стреляют.

Когда поток слез закончился, Осмир отпустил меня и, смутившись своего детского порыва, опустил голову.

— Пошли, ты будешь мне помогать, — я сделала вид, будто ничего не случилось. — И главное, скажи мне, где здесь кухня?

Отловив одного нерасторопного эльфа, мы с полудемоном-полудраконом заставили его показать нам, где находится нужный нам атрибут домашнего обихода.

Кухня оказалась, как в общаге, то есть общая на квартал или точнее на нашу улицу. Точно общага. Правда, кухней это у меня язык не поворачивался назвать. После того, что было в моем мире это… это… приплыли короче. Большое помещение, сплетенное из лиан какого-то зеленого дерева. Крыша практически отсутствовала. Плитой тут являлось сооружение чем-то напоминающее аборт современной газовой плитки. Выложенная из коричневого камня „печь“ метр на метр имела маленькое отверстие под огонь, каких-либо горючих материалов она не предусматривала. То бишь огонь должен быть магическим. Хорошо, что я с собой Осмира взяла. На верху „печи“ была плита из коричневого камня. Она моментально нагревалась от магического огня, правда, температура регулировалась только магом. Веселая готовка получится.