Зуб Кракена - Энтони Райан

Ее глаза сверкнули на него неожиданным гневом, без сомнения, порожденным уродством, свидетелями которого они только что стали. "Когда я выследила капитана работорговцев, который украл мою дочь, - сказала она, - он тоже дал мне много обещаний и умер за ложь, которую он рассказывал. Это была не быстрая смерть, Паломник".

Гайм поднял бровь. Она узнала его настоящее имя несколько недель назад, но продолжала обращаться к нему по титулу, который он выбрал в начале их путешествия в Проклятие, хотя он заметил, что она обычно использовала его в моменты гнева или подозрения. Кроме того, она не предприняла никаких попыток познакомить его со своим именем, настаивая на том, чтобы он продолжал называть ее только Ищейкой. "Ты считаешь меня лжецом?" - спросил он.

"Я думаю, что ты..." Она замолчала со вздохом, напряжение от предстоящего боя спало. "Сложно". Она кивнула на меч у него на спине. "А эта штука еще не дала о себе знать?"

"Нет, но я и не ожидал". Гайм повернулся, оглядываясь по сторонам, пока не увидел знакомый переулок, ведущий в квартал, известный местным жителям как Туманные переулки. "Мы пришли сюда за информацией иного рода".

Единственное, что изменилось в лавке Картографа, - это сама Картограф. Когда Гайм в последний раз переступал порог этой двери, он столкнулся с женщиной, которая была бы высокой, если бы не сутулая спина, а некогда орлиное лицо покрылось морщинами и пятнами старости. Она с трудом передвигалась по тесному помещению своего магазина, сжимая шишковатыми руками палку, которую использовала, чтобы уберечь колени. Теперь вместо пожилой женщины их встретила та, кого менее зоркий глаз мог бы принять за ее внучку. Она стояла высокая и прямая, одетая в простые шелка серого и черного цветов, лицо гладкое и приятное, с высокими скулами и мягко очерченным подбородком. Однако один взгляд в ее глаза не оставил у Гайма сомнений в том, на кого он смотрит.

"Ты моложе", - сказал он, заходя внутрь. Ищейка последовала за ним после секундного подозрительного колебания, в то время как Лисса задержалась в дверях, обнажив клыки. Гайм не мог винить инстинкты каракала; в этом месте было очень опасно.

"А ты старше", - ответила Картограф, наклонив голову и изучая его. "Хотя и не так стар, как должен быть". Ее взгляд метнулся к открытой двери, где Ищейка тщетно пыталась уговорить Лиссу войти. "Выведи свое животное на улицу или оставайся с ним там", - отрезала Картограф, в ее голосе было много от той старухи, которой она когда-то была. "Я не люблю сквозняков".

Лицо Ищейки напряглось от грубости женщины, но ей быстро удалось подавить гнев. Присев на корточки, она секунду удерживала взгляд Лиссы, та застыла в неподвижном восхищении, а затем моргнула и бросилась прочь, чтобы взобраться на стену напротив магазина в неистовом размытии рыжего меха и бьющего хвоста.

"Заклинатель зверей, да?" - заметил Картограф, когда Ищейка закрыла дверь. Картограф смотрела на Гайма, хмурясь с растущим любопытством. "Интересная компания для короля".

"Уже не короля", - ответил он. "Полагаю, вам это хорошо известно".

"Время от времени я прислушиваюсь к новостям из чужих краев, хотя и не так часто, как раньше. Через несколько десятилетий все становится одинаковым. Войны, которые ведутся и проигрываются, королевства, которые поднимаются и падают. По большей части все это довольно скучно, хотя недавно я узнала об одном событии, которое приятно выбивается из общего ряда. Похоже, Проклятие больше не является... ну, Проклятием".

"Да." Гайм осмотрел полки, выстроившиеся вдоль стен, каждая из которых была завалена картами в свитках. Как и прежде, ни на одной из них не было ни пылинки; Картограф тщательно ухаживала за своими сокровищами. "Я слышал".

"О причинах этого ходят самые разные слухи, - продолжила она. "В основном чепуха об ордах демонов, поднимающихся из земли, или что-то в этом роде. Однако более правдоподобные рассказы говорят о последнем паломничестве, которое привело к гибели Безумного Бога, - паломничестве, которое возглавил северянин с проклятым демоном клинком. За всю свою долгую жизнь я встретила лишь одного человека, подходящего под это описание".

Она смотрела в глаза Гайму с хищным голодом, который другие могли бы принять за плотский интерес. Он знал лучше. Эта женщина давно поняла, что единственным истинным богатством являются знания, которые на данном этапе делали его одновременно богатым и способным торговаться.

"Это правда?" -спросила она низким, гортанным голосом, подходя ближе. "Это ты убил его?"

Лакорат пошевелился при приближении картографа, всего лишь небольшая предостерегающая дрожь лезвия, но она явно почувствовала это, резко остановившись. "Ты пришел причинить мне вред, падший король?" - спросила она у Гайма, ее поведение выдавало разумную осторожность, но не чрезмерное беспокойство.

"Я пришел за картой, - ответил он ей. "Нарисуй мне ее, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать о Проклятии и Безумном Боге".

"Карты прокляты среди моего народа", - тихо прошептала Ищейка. Они наблюдали за работой Картографа в глубине ее мастерской - мрачного помещения, освещенного единственным фонарем, подвешенным над наклонным столом, за которым она трудилась. Она заперла дверь, прежде чем привести их сюда, больше не пытаясь выторговать более высокую цену. Усевшись за стол, развернула широкий лист пергамента, закрепила углы, затем взяла перо, обмакнула его в чернильницу и начала рисовать. Она работала без слов, полностью поглощенная линиями, которые оставляла на пергаменте, и которые казались хаотичной мешаниной кривых и углов. Гайм однако не сомневался, что хаос превратится в ясность, когда она закончит.

"Линии, проведенные через равнины и горы, - продолжала Ищейка, и в ее голосе звучали нотки неодобрения. "Нарисованные теми, кто там даже не живет. Линии, которые становятся преградой на пути свободных людей, ходивших по тем же тропам на протяжении многих поколений. Карты - это клетки для королей и принцев".

"Это не такая карта", - сказал Гайм. "Она видит пути, которые не видят другие, дороги, ведущие к объектам желаний, целям, которых нужно достичь, судьбам, которые нужно исполнить". Дороги, по которым лучше не ходить, - внутренне добавил он. Он задал Картографу два разных вопроса - один для себя, другой для Ищейки. Несмотря на инстинктивную уверенность в том, что каждая карта, когда-либо нарисованная этой женщиной, таит в себе ловушку для того, кто потратил столько денег на ее приобретение, они оба будут следовать своему курсу, куда бы он ни привел. Куда еще им было идти?

"Она уже рисовала для тебя одну карту, - спросила Ищейка. "Куда