Мошенник - Александр Валентинович Рудазов

И несмотря на просторность и величину, этаж в палаццо Ровегара всего один. Зато под ним расположен огромный подвал — и именно туда Реньяро и отвели. Они спустились по лестнице с на диво широкими ступенями, прошли по такому же коридору и оказались в домашней купальне ночного дожа.

Тут был бассейн, в котором утонул бы даже слон. Был фонтан размером больше городских, украшенный мраморной статуей Марекса. И была кедровая бочка тридцати локтей высоты, над которой виднелась голова дона Ровегара. Его глаза были закрыты, словно хозяин дома крепко спал.

За бочкой тоже висела картина — и не абы какая, а то самое «Размышление», что Реньяро подарил Дедуле. Но плут не успел задуматься над иронией ситуации, потому что дон Ровегар открыл глаза и широко зевнул.

— Вот он, Дедуля! — отрапортовал сынок, подходя ближе. — Мы его поймали!

Он тоже казался пигмеем здесь — в этой огромной купальне, рядом с гигантским бассейном, стоя перед гигантской бочкой, увенчанной щекастой головой.

Реньяро прежде не встречался с доном Ровегаром лично, но многое слышал. Ходили слухи, что он настолько жирен, что его тело утратило нормальные формы, и посетителей он принимает в специальной бочке, откуда виднеется только голова.

Но Реньяро не успел удивиться тому, что слух, который лично он считал пустым, оказался чистой правдой. В бочке с шипением открылась дверь, из нее вырвались струи пара, и дон Ровегар вышел наружу, обертывая чресла полотенцем. Был он хоть и толст, но очень могуч, пропорционально сложен и почти касался головой потолка.

Большинство великанов толстые, у них такая структура тела.

— Реньяро э’Брока, — произнес дон Ровегар густым басом. — Ну мир тебе, сынок. Я долго терпел твои выходки, но больше не намерен.

Он принял в огромную ладонь мешок дукатонов и стопку расписок менял. Взвесил золото в руке и бегло просмотрел бумаги. Криво усмехнулся, оценив общую сумму.

— Похоже, здесь не только мои девять тысяч, — сказал дон Ровегар. — Ну что ж, будем считать это штрафом. Немного сверху, чтобы возместить мою обиду. Это было… дерзко. Нагло. Но я оценил изящество проказы. Дельно.

— Спасибо, — натянуто улыбнулся Реньяро. — Могу ли я спросить, где допустил ошибку, дон Ровегар? Что меня выдало?

— Реньяро, Реньяро, мой дорогой! — рассмеялся дон Ровегар. — Успокойся, тебя ничто не выдало. Ты все проделал безупречно.

— В таком случае как же вы узнали?

— А ты не понимаешь? Скажи на милость, кто еще из мошенников этого насквозь прогнившего города настолько хитер, искусен, а самое главное — нахален, чтобы провернуть подобное? Конечно же, я первым делом подумал именно на тебя. Как только мне сказали, что кто-то унес из «Медного Зольдо» почти девять тысяч… я стал выяснять, как это было проделано. Это оказалось непросто, можешь собой гордиться. Но как только я выяснил, как — то сразу понял, кто.

— Кажется, я недооценил ваш ум, дон Ровегар, — вздохнул Реньяро.

— Недооценил. И этим нанес мне гораздо более глубокую обиду, чем кражей горсти монет. Это было личным оскорблением, Реньяро. Но это еще не все. Знаешь, чем ты меня особенно рассердил? — спросил Ровегар, снимая со стены «Размышление». — Вот этой дурацкой картинкой. Ты что же, в самом деле считал, что я не распознаю подделку?

— А что, распознал⁈ — искренне поразился Реньяро.

— Нет, не распознал. Думаю, сам художник бы не распознал. Но видишь ли — я знаю все, что происходит в этом городе. И я прослышал, что кроме меня этим «шедевром» владеют еще четыре человека.

— Пять, — с невольной гордостью поправил Реньяро.

— О, так значит, о ком-то я даже и не узнал?.. Что ж, это только усугубляет твою вину, мой дорогой. Я бы лично тебя отколотил, да боюсь, ты после первого же удара загнешься… и запачкаешь мне тут все кровью. Так что… внучки?..

Реньяро швырнули на холодный мокрый пол и принялись дубасить. Сначала били руками, потом ногами. Реньяро лежал лицом вниз, защищал руками голову и тихо постанывал.

Терпеть молча нельзя — это разозлит бьющих. Орать слишком громко тоже нельзя — это тоже их разозлит. Лучше всего стонать тихонько и жалобно — тогда они могут смилостивиться.

Хотя Реньяро уже не надеялся, что ему сохранят жизнь. Он думал только о том, что Мальдисс смотался удивительно вовремя.

— Я мог бы заставить тебя сожрать эту мазню, — задумчиво говорил дон Ровегар, нависая над людишками, избивающими другого людишку. — По кусочку. Мог бы привязать тебе к шее те девять тысяч, что ты у меня украл, и утопить в канале. Это стало бы уроком тем, кто выловил бы тебя в жажде наживы. А еще я мог бы оторвать тебе яйца и пришить их… хотя нет, это грубо. Не будем уподобляться. Ты там еще дышишь, Реньяро?

— У-у…

— Хватит пока, — добродушно сказал Дедуля, и внучки мгновенно отпрянули. — Поднимите его. Эк вы жестоко. Ну что ж, заслужил. Вот что, Реньяро, дорогой мой, хороший. Я много чего мог бы с тобой сделать, но я прежде всего великан дела. Я даю тебе шанс спасти свою ничтожную жизнь.

— М-м?.. — живо заинтересовался Реньяро, ощупывая языком шатающийся зуб.

— Мои ребятки забрали все ценное, что у тебя нашли, и этого ценного было много. Но я тебя знаю, мелкий ты сукин сын. Ни за что не поверю, что ты ничего не припрятал еще где-нибудь. Просто на черный день, если вдруг придется бежать, а вернуться домой будет нельзя. Припрятал? Говори. Если припрятал, и там достаточно, чтобы я улыбнулся — твоя голова останется на плечах. Я даже позволю тебе унести ее отсюда. Видишь ли, деньги я люблю больше, чем месть, да к тому же ты мне чем-то нравишься, Лис.

Реньяро задумчиво посмотрел на Ровегара. Предложение хорошее… нет, отличное. Возможно, Дедуля врет, и едва Реньяро отдаст заначку, как его швырнут в канал. Но вряд ли — Обычные Люди считают себя честными индивидами и гордятся тем, что раз данное слово держат крепко.

Если, конечно, не найдут для себя выгодным его нарушить. Но что Ровегару проку в одном мертвом мошеннике? Получив достаточно дукатонов, он вполне может и правда проявить великодушие.

Проблема в том, что… у Реньяро нет никакой заначки. Еще недавно они были, и не одна — он действительно сберегал на черный день горсточки монет там и сям, в разных тайничках по всему Таймурангу. Но собираясь покинуть город навсегда и не собираясь ничего бросать, он предыдущей ночью их все обошел