Громов. Хозяин теней. 9-2 - Екатерина Насута

Эм. Это хорошо, наверное?

— Женька убил Государя, — наябедничал я папеньке. — А должен был остаться внизу.

Отца новость не удивила и не поразила.

— Что ж, закономерно, что мне не доверяют. Следи не за тем, кто убил, тем паче сильно сомневаюсь, что убить его так просто, а за тем, кто спасать станет. Если Роземский и планирует появиться, то сейчас. Ему не смерть нужна…

— А что?

Отец покачал головой.

— Он давно не видит во мне ученика.

— Как и ты в нём учителя.

— Верно, — он поднял руки и пошевелил пальцами. — Откат будет неприятным. И я допускаю наличие отдаленных последствий. В записях найдете…

— Ты… их передал?

— Передал.

— Как Тимофей?

— Отвратительно похож на моего отца. Крупный. Сильный. Умом не отличается. Но думаю, что мне удалось донести до него некоторые мысли.

Ну да, ну да…

Отец замер, прислушиваясь.

— Пора… ты всё сделал правильно. Теперь постарайся не сдохнуть.

Всегда хотел услышать подобное напутствие. Ещё и от родного папеньки.

— Всё-таки обидно будет, если моя кровь исчезнет, — добавил он. — Дети у меня не вышли, но, возможно, среди внуков или правнуков появится кто-то достойный…

Ага.

Всенепременно.

Главное, это достоинство вовремя заметить и в нужную сторону направить.

— А ты… явишься?

— Я должен был бы. Если зло не явится, то чего будет стоить победа добра?

Очередная философская муть? Самое время, однако. И папенька кривит губы.

— Приказ однозначен, но… боюсь, что мы все переоценили свои силы. И я в том числе.

Он поднял руку, посмотрел и покачал головой. И как это понимать?

— Они рассчитывают на то, что переход выпьет силы, что правда. И твои тоже. На помощь теней не надейся. И Романовы, и ты, и все, кто рядом, станут на некоторое время обычными людьми, — папенька заговорил очень быстро, а картинка слегка изменилась, будто более размытой стала. — Скуратовы думают, что это — часть представления. Я явлюсь… они видели, что я могу пользоваться переходом.

Пятна на коже стали чернее.

— Явлюсь и… меня убьют. Объявят безумным гением. Тем, кто хотел отомстить за Учителя…

— Того? Которого нам подсунули, якобы… ты его в жертву принёс?

— Да. Он заслужил. Все заслужили…

— Её прощение пытаешься получить?

— Скорее право сказать слово. Право на последнее слово многого стоит.

— А почему не Роземский?

— Не дотянулся. Он умеет прятаться… и не стесняется использовать чужие наработки. Так что… лицо у него может быть любым.

Спасибо за предупреждение.

— И дальше? Ты явился… и что?

— Меня убили бы. Это несложно. Я и сам почти мертв, — сказано это было на диво равнодушно. — Кто-то из Скуратовых в свите прячется… кто-то не самый значительный…

— Но убив тебя, он стал бы героем? Героем, защитником и спасителем всех?

— Да… так думают Скуратовы. Они бы подобрались к Романовым, а там…

Менталисты нашли бы способ устроиться. И да, мотивы простые, понятные, но…

— Они ошибаются, — когда отец улыбается, кожа на его лице растягивается и выглядит это странно. — Все ошибаются… и я тоже… они думают, что их дар, способности позволяют держать всё под контролем. Но… на самом деле они делают то, что нужно ему…

— Роземскому?

— Да. Он… я не так давно это понял. После перехода. Когда… когда снова получил возможность думать. Он каждому обещает то, чего тот хочет…

— Революционерам — новый мир, ученым — новую работу и свободу от морали, бандитом — легкие деньги и доход, Скуратовым — титул с властью… и кому-то из Романовых трон?

— Про трон не скажу, но да…

— А чего хочет он?

— Выясни, — отец пожал плечами. — Это уже не моя забота. Я… я сделал, что должен был. И тебе пора.

— Погоди, Светочка… вы её хотели убить или обратить?

— Светочка?

Он не понял.

Кажется, такая мелочь, как Светлана, не была достойна отдельного места в отцовских планах.

— Девушка. Ей принесли рисунки… детские…

— Это Скуратовы, — отец покачал головой. — Полагаю, пытались инициировать обращение магически инертного элемента, что должно было бы спровоцировать энергетический всплеск, который вызывал бы нарушение стабильности…

Башка болит.

— Инертный — это…

— Инертный — это инертный, — сказал он с немалым раздражением. — Нейтральный. Не восприимчивый к силе. Причём невосприимчивость эта абсолютна на уровне тварного мира, что отчасти гарантирует… — отец осёкся. — Это врожденное свойство. На таких людей не влияют внешние потоки силы. Что в свою очередь позволяет развиваться внутреннему потенциалу. В результате возникает своего рода разница давления внутреннего и внешнего мира. Что при превышении определенного порога приводит к разрыву, который сопровождается выбросом энергии, причем как условно-позитивного, так и условно-негативного ключа.

Это он научно обосновал феномен святости?

— Если выброс условно-позитивный, то он привлекает сущностей горнего мира. И порой возникает сопряжение…

И человек превращается в ангела.

Офигеть.

Нет, он гений.

Но чокнутый.

Чокнутый, мать вашу ж, гений.

— И исходя из имеющейся информации логично предположить, что их устроил бы любой вариант…

— Отвлекающий манёвр.

Все смотрят на Светочку, пока Евгений подбирается к государю, чтобы нанести удар и начать эту всю хренотень. Но я по-прежнему не могу понять — зачем⁈

— Именно. Хватит. Возвращайся, — отец направил ладонь и толкнул. — И будь осторожен. Я слишком поздно понял, насколько на самом деле безумен Роземский… думаю, и сами Скуратовы этого не понимают.

В себя я вернулся за мгновенье до перехода в реальный мир. И этого мгновенья хватило, чтобы перестать существовать и снова вернуться. А потом что-то загудело.

Захрипело.

Пятно вытянулось тоннелем, и тот, раздавшись в стороны, прошел сквозь стены. Я не видел, но я чувствовал, как он вытягивает из стен силу. И гаснут, осыпаются одна за другой руны. И железо стонет громче, чем люди. Стихает гул моторов.

И силы…

Силы вытянули из меня тоже. В какой-то момент я даже отключился.

И… я поворачиваю голову набок. Я лежу? Лежу. И не только я… Димка рядом. На боку, руки вытянуты, глаза закрыты. Дышит?

Дышит.

Орлов… тоже дышит.

Я перевернуться на живот.

— Г-гагры… — сип сбоку придаёт сил. — Мать вашу…