Сделка - Лейла Фэй

Глава 19

Зверь

Ночь душная, жара летнего дня все еще густо стоит в воздухе. Когда луна поднимается выше, ее потустороннее сияние придает темноте красноватый оттенок. Я бегу осторожно, следя за камнями и торчащими кочками травы на пути. Я почти ничего не вижу. Мой путь освещают лишь луна да мерцающие огни факелов, мелькающие между домами.

Крики пока звучат не испуганно, только встревоженно. Может, это все-таки не оборотень? Я замедляю бег, сердце колотится с дикой скоростью, но в нем все же появляется надежда.

Может, прошлой ночью зверь насытился ягнятами? Может, он нападет завтра, в последнюю ночь полнолуния? Или, может, проспит полнолуние и вернется в следующем месяце? Может, я успею подготовиться…

Все мои жалкие надежды разлетаются вдребезги, когда я слышу новый звук, перекрывающий мужские крики.

Низкое, леденящее кровь рычание.

– А вот и он, – шепчет Воланд прямо мне в ухо.

Я вздрагиваю, чувствуя прикосновение чего-то теплого к щеке. Словно чей-то палец коснулся, хотя я никого не вижу.

– Он великолепен, девочка-мак. И я создал его специально для тебя.

Дьявол утробно смеется, но его смех тонет в мужском крике ужаса. Я подавляю тошноту, бурлящую в животе, и снова бегу. Не прочь, а на звуки.

С каждым шагом я приближаюсь к хаосу. Теперь кричат все – мужчины, женщины, дети, – многие выглядывают из открытых дверей ближайших домов. Глупые, любопытные люди.

Гул голосов, топот бегущих ног, звон оружия и отрывистые команды.

Внезапный громкий рык заставляет меня споткнуться. Затем кто-то вскрикивает.

Я почти на месте.

На полной скорости выскакиваю из-за поворота и чуть не влетаю в группу мужчин. Их напряженные согнутые спины преграждают мне путь, и в просвет я вижу движение.

Пространство освещено факелами на высоких шестах, воткнутыми в землю по обе стороны грунтовой дороги. На земле лежит туша овцы – явно приманка. Но почему здесь?

Мы практически в центре деревни, на главной дороге, по которой проходят все путники. Вдоль дороги плотно выстроились дома, каждый окружен изгородью с небольшим двором. Я смотрю влево и вправо, прикидывая, кто где живет.

Вспышка – и становится ясно, почему приманку положили здесь. Все окружающие участки защищены моими мешочками. Если обереги работают, это самое безопасное место в деревне. Если они работают, оборотень загнан в угол. Он не может пересечь границы защищенных участков.

Должна признать, это довольно умно. К тому же тот, кто придумал этот план, действительно доверяет моему знахарству.

Еще один рык разрывает воздух. Он такой громкий, что я вздрагиваю.

Мужчины осторожно отступают, меняя позиции, и я наконец вижу его. Мысли разбегаются, колени подкашиваются.

По тому клочку меха в хлеве Вацлава я предположила, что оборотень ростом с человека. Я ошибалась. Он возвышается над всеми нами, крупнее, чем Пшемыслав. И все же размер – наименее тревожное различие между человеком и оборотнем.

Раньше я думала о звере как о «нем» – просто Пшемыслав, превратившийся в чудовище. Но теперь ясно, что это «оно». В его кошмарной форме не осталось ни разума, ни человечности.

Уродливое, кривое, сгорбленное тело, словно кости, сломанные во многих местах, срослись неправильно. Правое плечо скошено к груди, а тазовые кости торчат одна выше другой. Голова выдвинута вперед, глубоко посаженные глаза вглядываются в собравшихся мужчин.

Не осталось и следа человеческого. Тело покрыто шерстью, растущей уродливыми окровавленными пучками, сквозь которые проглядывает голая влажная плоть. Я сглатываю, чтобы сдержать тошноту, когда до меня доносится запах – гниющая плоть и выпотрошенные внутренности. Разит смертью.

Оборотень делает один крадущийся шаг к мужчинам, ко мне. Я инстинктивно отшатываюсь, как раз вовремя, чтобы освободить место для отступающих.

Мужчины образуют полукруг, почти такой же широкий, как позволяют изгороди домов, но не похоже, что зверь загнан в угол. Нет, наоборот. Они отступают с каждым его шагом. Они – добыча.

Мохнатые острые уши оборотня подергиваются, и он издает низкое кровожадное рычание. Черные губы растягиваются, обнажая острые неровные зубы. Десны тоже черные, словно он гниет изнутри.

– Не подходи, – произносит Даробор твердым голосом. – Все хорошо. Все в порядке. Видишь? Мы здесь все друзья.

Лезвие его косы сверкает золотом в свете факела, обличая ложь. И все же уверенные, спокойные интонации, кажется, действуют. Оборотень замирает, склоняя ужасную вытянутую голову набок. Его глаза, поразительно человеческие на зверином лице, моргают в замешательстве.

– Вот именно, – продолжает Даробор, жестом приказывая мужчинам расступиться шире. – Здесь только друзья. Хорошая ночь для пира.

Полукруг расширяется и изгибается, двое мужчин на противоположных концах стоят ближе всех к зверю. Один из них – Светко, его побелевшие пальцы скользят по древку копья. Я медленно отхожу в сторону, наблюдая за оборотнем в широкий просвет между двумя вспотевшими мужчинами. Прямо передо мной напряженный, готовый к атаке Янек с цепкими глазами.

– У нас есть выпивка и мясо, – снова говорит Даробор, и его слова звучат мерно и спокойно. – Слишком поздно для работы, не так ли? Слишком поздно для труда. Ночь – время отдыхать, старый друг. Не нужно охотиться. У нас есть еда.

Все вздрагивают, когда оборотень рычит, вскидывая морду. Он ковыляет на искривленных ногах в сторону, его когтистые пальцы царапают землю. Хотя зверь, кажется, успокоился, я знаю, что это обман. Кровь бежит по венам, испуганное сердце гонит ее быстрее.

– Беги, глупая девчонка! – рявкает Весна мне в ухо, но я не слушаю.

Оборотень рычит и садится на задние лапы, как собака, его тело дрожит от нарастающего напряжения. Словно готовится прыгнуть.

И я хочу бежать, но не могу. У меня единственное серебряное оружие в деревне, и я точно знаю, что оно смертельно для оборотней. У меня есть шанс переломить ход битвы, хотя мысль об этом наполняет меня ужасом.

Было бы намного проще отдать нож кому-то более опытному, но я не могу рисковать. Обвинение в колдовстве и изгнание – вот чего я боюсь больше всего.

Какая ирония! Я самый беспомощный человек здесь, я не умею сражаться. В поединке один на один у меня нет ни шанса против бешеного зверя. И все же я остаюсь на месте, моя решимость закалена чистым упрямством.

Я остаюсь не из чувства долга, не чтобы защитить людей, которые годами меня презирали.

Я здесь, чтобы показать дьяволу, что он не может мной управлять.

– Сейчас, – говорит Даробор спокойным, ровным голосом.

Оборотень рычит, перебирая лапами, чтобы усесться поудобнее. С яростным криком Светко ударяет зверя копьем, и в то же время мужчина напротив него, Алойзы, с размаху опускает косу.

Толимир пускает стрелу, но она пролетает мимо оборотня и исчезает в темноте.

Зверь будто взрывается: одним движением вымахивает из своей сгорбленной позы, ревет, уворачивается от копья Светко, свистят когти. Оборотень слишком быстр, слишком проворен. Ковыляющая, неуклюжая походка была обманом.

Алойзы все же задел его бок