Майкл Дж. Салливан - Заговор против Короны
Колдун ответил ехидной ухмылкой.
— Хотя мне до смерти хочется спросить «как», — сказал Ройс, — ещё больше меня подмывает спросить «почему». Если они затратили столько усилий для того, чтобы запереть вас здесь, сдаётся мне, у них была веская причина. Вы рассказали нам то, что мы пришли услышать. Дело сделано. Так зачем нам совершать глупость и помогать вам сбежать?
— Невелика возможность выбора у вас.
— Очень даже велика, — браво возразил Алрик. — Я — король, и правлю здесь я. Это вы беспомощны.
— О принц, не я преградой на пути твоём являюсь. Всё верно понял ты: бессильный пленник пред тобой, оковам слабости подвластный. С тюремщиками нашими тебе придётся спор решать свой. Хоть каждый звук наших словес измерен будет и записан, прошу, вели освободить тебя — и поприветствуй тишину, которая наверняка последует. Коль закричишь, услышишь ты в ответ лишь эхо. Пленён ты здесь со мною стенами и смертью, что желают на тебя навлечь.
— Но если они слушают, то знают, что я не Наследник, — сказал Алрик, однако запал в его голосе уже исчез.
— Так прикажи тебя освободить, и истина предстанет пред тобою.
На лице Алрика читалось беспокойство, когда он посмотрел сначала на Адриана, а потом на Ройса.
— Он может оказаться прав, — тихо сказал вор.
Беспокойство превратилось в панику, и принц начал выкрикивать команды, чтобы их выпустили. Ответа не было: ни звука открывающейся огромной двери, ни шагов приближающихся охранников, готовых проводить их к выходу. Все, кроме колдуна, выглядели обеспокоенными. Алрик заламывал руки, а Майрон встал и вцепился в перила балкона, словно отпустить их значило позволить миру ускользнуть прочь.
— Всё-таки это была ловушка, — сказал Алрик. Он повернулся к Ройсу. — Твоя паранойя оказалась обоснованной. Прими мои извинения.
— Даже я не ожидал подобного. Возможно, существует другой выход.
Ройс сел на одну из скамей и принял такой же задумчивый вид, как и в то время, когда пытался определить, каким образом проникнуть внутрь тюрьмы.
Некоторое время все молчали. Наконец Адриан подошёл к Ройсу и прошептал:
— Ладно, приятель, самое время раскрыть мне план нашего чудесного освобождения.
— Ну, у меня есть один, но он кажется почти таким же пугающим, как и альтернатива.
— Какой?
— Мы сделаем то, что скажет колдун.
Они посмотрели вниз на человека, небрежно сидящего на стуле. Его мантия теперь приобрела несколько другой оттенок синего. Адриан взмахом руки подозвал остальных и объяснил план Ройса.
— Может, это хитрость? — тихо спросил Алрик. — Писарь же предупреждал, чтобы мы не поддавались на его просьбы.
— Ты имеешь в виду того славного писаря, который убрал мост и отказывается выпускать нас отсюда? — ответил Ройс. — Я не вижу другого выхода, но если у вас есть ещё какая-нибудь идея, то я готов выслушать.
— Я просто хочу вновь почувствовать своё сердце, — сказал Майрон, прижав ладонь к груди. Выглядел он неважно. — Это очень неприятно. Такое ощущение, будто я и правда умер.
— Ваше величество?
Алрик сердито взглянул на вора.
— Просто хочу заметить, что королевские защитники из вас так себе.
— Я работаю первый день, — сухо ответил Ройс.
— А я уже заточён в вечной темнице. Меня в дрожь бросает при мысли о том, что могло бы случиться, проработай ты целую неделю.
— Послушайте, думаю, у нас нет выбора, — сказал Ройс отряду. — Мы или делаем, что говорит колдун, и надеемся, что он сумеет вызволить нас отсюда, или соглашаемся сидеть здесь целую вечность, слушая эти кошмарные песнопения.
Мрачная заунывная мелодия была настолько отвратительной, что Адриан знал: в конце концов она сведёт его с ума. Он старался не обращать на неё внимания, но как и Майрону, она принесла неприятные воспоминания о местах и людях. Адриан увидел разочарование на лице отца, когда уходил на военную службу. Увидел окровавленного тигра, испускающего последний вздох, и услышал сотни голосов, скандирующих: «Галенти!» Он решил: всё что угодно будет лучше, чем оставаться здесь.
Ройс встал и вернулся на балкон, под которым спокойно ожидал колдун.
— Полагаю, если мы поможем вам сбежать, вы проследите, чтобы нам тоже удалось выбраться?
— Безусловно.
— И не существует способов определить, говорите вы сейчас правду или нет?
Колдун улыбнулся:
— Увы, нет.
Ройс тяжело вздохнул:
— Что нам нужно делать?
— Лишь малость. Ваш принц, сей своенравный молодой король, промолвить должен пару стихотворных строк.
— Строк? — Алрик протиснулся мимо Адриана к балкону и встал рядом с Ройсом. — Каких строк?
Колдун встал и ногой отпихнул стул в сторону, открыв четыре строчки, кое-как нацарапанные на полу.
— Порою дивные метаморфозы способно время подарить, — сказал колдун с явной гордостью. — Произнесёшь — и вмиг исполнится желанье.
Адриан про себя прочитал строки, ярко освещённые падавшим сверху лучом.
ПРАВИТЕЛЕМ, ВЛАДЕЮЩИМ КЛЮЧОМ,
ПРИКАЗ БЫЛ ДАН — СОВЕТНИК ЗАТОЧЁН.
НАСТАЛО ВРЕМЯ ЗАГОВОР РАСКРЫТЬ
И ПРИГОВОР НЕСПРАВЕДЛИВЫЙ ОТМЕНИТЬ.
ПУСТЬ ОТВОРИТСЯ НОЧЬЮ ДВЕРЬ ТЕМНИЦЫ
И ДУШУ ВЫПУСТИТ НА ВОЛЮ, СЛОВНО ПТИЦУ.
ПО ПРАВУ КРОВИ Я КОРОЛЬ СВОЕЙ СТРАНЫ.
МОИМ ПРИКАЗАМ ПОДЧИНЯТЬСЯ ВЫ ДОЛЖНЫ.
ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС МОИ СЛОВА — ЗАКОН:
КОЛДУН ЭЗРАХОДИН ОСВОБОЖДЁН.
— Как такое может быть? — спросил Алрик. — Вы говорили, что заклинания здесь не действуют.
— Сие есть истина, но ты ведь не колдун. Даруешь ты свободу как королевства полноправный повелитель, закона ни единого не нарушая. Писались те законы задолго до рожденья Мелингара. Основа их — пустые заблужденья о власти долгом веке и о том, кто властью будет обладать через столетья. Сейчас и здесь вся власть в твоих руках. Коль сих земель правитель ты наследный, то можешь приказать замкам открыться. Ибо волшебными словами ковались здешние засовы, а суть тех слов с теченьем времени менялась.
Тюрьма сия воздвигнута на землях, что были некогда империи подвластны, а без правителя её склонялись лишь перед церкви Патриархом. Шло время, но в стенах моей темницы песчинки ни единой не упало, чтоб обозначить бег его, пока в миру гремели войны и сраженья. Рубились армии, делились земли, и рухнула великая держава по прихоти воинственных вождей. И вот тогда, из той кровавой распри на сих холмах родился Мелингар, страна под властью благородных королей. Та привилегия, что некогда лишь к митре прилагалась, ныне тебе принадлежит. Тебе, владыке Мелингара, и обладаешь властью ты исправить страшную ошибку, которой столько лет пренебрегали. Пыль девяти столетий сокрыла мысль, ибо тюремщики, мой дорогой король, утратили способность свои же руны понимать.