Дженнифер Робертсон - Золотой ключ. Том 2
В 1058 году Корассон погибла, упав с лошади. Коссимио, потрясенный, вернулся в столицу и с головой ушел в работу, чтобы заглушить свое горе. Вскоре он женился на Кармине до'Праканса — младшей сестре той самой принцессы, которая предназначалась в жены его брату, и правил после этого еще тридцать семь лет. Он ни разу не бывал ближе чем в сорока милях от поместья, принадлежавшего теперь Грихальва и называвшегося Корассон. Когда Коссимио умер, оказалось, в его “Завещании” было специально оговорено, чтобы сердце его похоронили рядом с давно погибшей любовницей. Великая герцогиня Кармина, которая никогда не слышала даже имени Корассон, не то что историю вечной любви своего мужа к другой женщине, приказала вынуть сердце Коссимио, как он сам того пожелал. Потом своими собственными руками она выбросила его в одно из самых глубоких болот в Лагго Соно.
— Какая ужасная история! — воскликнула Мечелла.
— В ней есть весьма прискорбные моменты, — признала Лиссия.
— Лучше бы ты мне этого не рассказывала. Я теперь глаз не сомкну в этом ужасном месте.
— Не надо винить в этом дом, Челла. Корассон — чудесный уголок, хоть мы и не увидим его в то время года, когда он выглядит лучше всего. И дом очень удобный, несмотря на то что такой старый. Это место создано для любовников… — Она вздохнула. — Мы с Ормальдо провели там несколько ночей по дороге в кастейский замок, сразу после свадьбы. Думаю, тогда-то я в него и влюбилась.
Когда Мечелла увидела Корассон, она тоже влюбилась — это место покорило ее вопреки всяким предчувствиям. Неприятные ассоциации сразу выветрились из головы. Ей казалось родным буквально все: островерхие башни с причудливыми амбразурами, голые по зимнему времени стебли вьющихся роз и огромные древние дубы, сводчатые окна и маленькие круглые башенки. Все это напоминало гхийасские замки ее детства, не хватало лишь рва и подъемного моста, но этот замок был построен не для войны.
— Не помню ни его прежнего названия, ни имени того, кто его построил, — сказала Лиссия, когда их экипаж прогрохотал по аллее и остановился у входа в дом. — Ты можешь сказать, что все эти башни и бойницы выглядят нелепо, как будто дом пытается притвориться замком, — но это красиво.
Кабрал помог им выйти из экипажа.
— Счастлив приветствовать вас в самом очаровательном из всех поместий, принадлежавших нашей семье, — улыбнулся он. — Но вам придется поторопиться и обойтись без экскурсии по саду — по-моему, скоро пойдет дождь.
Дождь действительно пошел и продолжался целых три дня, превратив дороги в трясину. Мечелла все это время исследовала старый дом в компании Лейлы, чей острый язычок одновременно смущал и восхищал ее.
— Совершенно скандальное место, даже если забыть о его истории, — заявила Лейла, когда они рассматривали роспись потолка столовой: множество едва одетых парочек на лесной поляне. — Кабрал говорит, что тех двоих в центре принято считать Клеменсо и Саалендрой. Я лично, заходя в любую комнату в этом доме, не могу удержаться от мысли, что в ней могли предаваться любви Коссимио и Корассон.
— В столовой?
— Этот стол такой большоой, — протянула Лейла, и Мечелла невольно рассмеялась.
— И пыльный, надо сказать. — Девушка прочертила пальцем узор по поверхности стола. — Теперь здесь никто не живет, только дворецкий и несколько садовников. Их дома там, дальше по дороге. Бедный, заброшенный Корассон!
Мечелла прошлась вдоль ряда стульев с плетеными спинками, рассматривая вышитые на сиденьях цветы, и не смогла найти двух одинаковых букетов.
— Как грустно, что этот дом, знавший столько веселья, сейчас пустует. Хоть кто-нибудь приезжает сюда? Я хочу сказать, может быть, Грихальва используют этот дом так же, как до'Веррада — Катеррине?
— У этого дома есть еще одна особенность. Никто не может зачать ребенка под его крышей.
— Ты смеешься надо мной! Все любовницы и так бесплодны!
— Нет, ваша светлость, я говорю серьезно. Слуги-то всегда рожают, верно? Но ни одна служанка не забеременела в этом доме. Поверьте мне, их специально расспрашивали. И каждый раз они клянутся, что предавались любви где угодно, — в лесу, в амбаре, в одном из домиков, только не здесь. Можно даже подумать, что на дом ниспослано какое-то заклятие, предохраняющее от беременности.
Мечелла рассмеялась.
— Я могу сочинить об этом сказку. Первая хозяйка этого дома была настолько скверной и злой, что издала указ: каждая женщина, зачавшая ребенка под этой крышей, будет предана смерти. Чтобы обеспечить выполнение своей воли, она договорилась с какой-нибудь старой ведьмой или колдуном.
— Потому что муж ее поглядывал на сторону и где бы они ни жили, всегда происходил скандал из-за какой-нибудь служанки, — подхватила Лейла, включаясь в игру.
— Здорово, я об этом не подумала.
Мечелла стояла, держась руками за спинку стула.
— Хозяйка объявила всем служанкам, что за судьба их ожидает. Конечно, любовь не запретишь, но стоило какой-то служанке отрастить живот, как ее тут же казнили.
— Как ведьму, — добавила Лейла. — Ведь заклятию, наложенному на дом ведьмой, могла противостоять только другая ведьма.
— Но время шло, и ужасная женщина поняла, какую совершила ошибку. Она перепутала слова в заклинании и вместо “служанка” сказала “любая женщина”. Поэтому у нее самой тоже не было детей в наказание за ее злость.
— И по сей день с тех самых пор любая женщина, живущая в Корассоне, может зачать ребенка где угодно, но не под его крышей! — заключила Лейла и захлопала в ладоши.
Они пошли дальше осматривать дом. Мечелле до смерти хотелось узнать, приезжали ли сюда Арриго с Тасией, но она не могла решиться спросить об этом. Лейла ей очень нравилась — и сама по себе, и потому, что была сестрой Кабрала, но обсуждать с ней столь личные вопросы Мечелла не считала возможным.
В сыром коридоре, ведущем в музыкальный салон, Лейла вдруг небрежно сказала:
— Последний визит до'Веррада в это поместье едва не закончился несчастьем. В конюшнях начался пожар; и отец Великого герцога Коссимио чуть не погиб, пытаясь спасти свою любимую лошадь. После этого он возненавидел Корассон, купил Чассериайо, и с тех пор ни один до'Веррада не приезжал сюда.
Таким образом Мечелла получила ответ на свой вопрос, не задавая его. Арриго никогда не бывал здесь. Есть в Тайра-Вирте хотя бы одно место, которого он никогда не видел. Эта идея понравилась Мечелле: она сможет рассказать ему что-то новое о его собственной стране. Остаток дождливого утра Мечелла посвятила дотошному изучению дома, вплоть до мельчайших деталей отделки, чтобы лучше описать Корассон, когда они вернутся домой.