Мошенник - Александр Валентинович Рудазов

Новички в Клюд-Клюде не редкость, людей сюда спускают почти каждый день. Едва Реньяро утвердился на земляном полу и немного отошел в сторону, как из-под самодельных навесов высунулись рожи. Хмурые, грязные, побитые жизнью. Десятка два воришек, головорезов и уличных удальцов столпились вокруг улыбающегося Лиса, и один, здоровенный и угрюмый, спросил:

— Что выпьешь — мочу или кипяток?

— Кипяток, — хмыкнул Реньяро.

— Повезло тебе, кипятка нет, — осклабился головорез.

Реньяро прекрасно знал эту проверку. Выбирать нужно кипяток, в тюрьме его не водится. А вот моча найдется всегда, но если ты ее выберешь, то можешь забыть о каком бы то ни было статусе. Отныне ты обречен быть «мочепостником» — так называют самых низших узников, шваль, которая всем прислуживает и ото всех терпит унижения.

Ему задали несколько вопросов. Кто такой, за что загремел, кого знает, состоит ли в Обычных, играет ли музыку. Реньяро отвечал честно, и ответы его старым сидельцам понравились. Особенно угрюмому, который оказался самим Хомером, главарем знаменитой разбойничьей банды и одним из самых авторитетных жильцов Клюд-Клюда.

— Дожа, значит, обработал, — произнес он. — Дельно, славно. В «Волю Небес» играешь?

— А то, — хмыкнул Реньяро.

— Добро, теперь всего одного не хватает. Ну иди, Лис, размещайся, где понравится. Облепиха-то есть?

Реньяро извлек из тонкой прорези в сапоге золотой дукатон и швырнул Хомеру. Тот попробовал монету на зуб, хмыкнул и добродушно кивнул. Со стороны Хомера Реньяро никакой обиды не будет.

У него осталось еще немного. Кошель при обыске отняли, из карманов все выгребли, но несколько монет он заначил. Аккуратно зашитыми в предметы одежды и обувь.

Плюс, конечно, сверточек от знакомого стражника.

Реньяро открыл его, оказавшись подальше от любопытных глаз, схоронившись в укромной норке над каменным выступом. Тут царила кромешная темень, но среди прочих вещичек в сверточке лежала деревяшка с руной Солнца.

Такими раньше торговала Гельтия э’Воста, рунная волшебница. Давно. Семь лет назад в Таймуранге случился настоящий падеж волшебников, в воздухе растворились целых шестеро, и никто до сих пор не знает, что же с ними всеми случилось. Но пока мэтресс Гельтия сидела в своей лавке, Реньяро иногда к ней заглядывал, и пара штучек у него с той поры сохранилась. В том числе и вот эта невзрачная щепочка, которая ярко светится, если чиркнуть ногтем.

Реньяро сам собирал этот сверточек. Именно на подобный случай. Денег в нем не было, Реньяро не настолько верил в честность Пикру — только кое-какие мелочи, способные сделать жизнь чуточку приятнее.

Ложка. Нож. Чашка. Сменное исподнее. Игральные кости. Колода карт. Немного эльфийского чая. Пузырек снотворного зелья. Коробочка с зубным порошком.

И это все. Больше Пикру незаметно передать бы и не смог.

Рассовав по карманам свое скудное имущество, Реньяро спустился и пошел заводить знакомства. Надо было узнать, сколько в Клюд-Клюде чалится бедолаг, и с кем из них особенно важно иметь хорошие отношения.

Оказалось, что всего сейчас в этой яме сидит сто двадцать пять человек — Реньяро стал сто двадцать шестым. Основных сил четыре, и с одной из них он уже познакомился — Хомер и его дюжина удальцов. Эту банду гвардейцы сцапали в прошлую луну, и наверняка бы всех повесили, но Хомер откупился, рассказав о тайном схроне. Золотишка там хватило, чтобы заменить виселицу на гниение в Клюд-Клюде.

Другая сила — Обычные Люди, боротцы. Они тоже время от времени попадают в Клюд-Клюд, у них это даже считается делом чести — время от времени здесь отдыхать. Сейчас их тут двадцать человек, народ это спаянный, они держатся друг друга и крепко соблюдают кодекс Обычной Семьи.

Третья сила — Ург, Кин и Зед, братья-костоломы. Их всего трое, но они тролли, а три тролля — это гораздо больше, чем три человека.

И наконец четвертая сила — Румар Сен, мастер кай-мари. Он всего один и ему уже за шестьдесят, но его опасаются даже тролли. Румар Сен невысок, но удивительно широк в плечах, силен как медведь и голыми руками может одолеть десятерых.

С Румаром Реньяро был знаком, хотя и не близко. Он трактирщик, хозяин «Бочонка». Оказалось, что в Клюд-Клюд он загремел, потому что какие-то выпивохи начали у него буянить, Румар Сен лично угомонил всех троих, да перестарался и сломал одному шею. А тот оказался благородным, с дворянским поясом, его приятели подняли шум — и спустился трактирщик в Клюд-Клюд.

— Надолго? — посочувствовал Реньяро.

— Семь лет, — бесстрастно ответил Румар Сен. — Как жизнь, Лис?

— Грех жаловаться, — хмыкнул Реньяро. — Я уже через пять выйду.

— Укладывай тогда лежанку поближе к выходу.

Заняться в Клюд-Клюде было абсолютно нечем. В основном играли в карты и рассказывали байки — в том и другом Реньяро толк знал, так что пришелся ко двору.

С тремя силами из четырех он быстро наладил хорошие отношения, а вот Обычные Люди встретили его неласково. Среди них оказались шестеро тех парней, которых сцапали вместе с доном Ровегаром, и они, конечно, сообщили, что Дедуля на Лиса крепко сердит. Так что спал Реньяро вполглаза и старался держаться поближе к Хомеру, Румар Сену или братьям-троллям.

Дважды в день в яму сбрасывали кормежку — отмеряли по весу, по числу узников. Сейчас в Клюд-Клюде сто двадцать шесть человек — так что утром и вечером сбрасывают сто двадцать шесть пайков. Только не по отдельности, а одной кучей. Все вперемешку — овощи, хлеб, рыба…

Со стороны похоже на гору отбросов — да это она и есть по сути.

Ясное дело, что делится это добро совсем не поровну. Кто посильнее — жрет за двоих, кто послабее — подбирает объедки. Троллей, например, никто не считает троллями, кидают обычные пайки, а им нужны минимум тройные, и то лишь чтоб не сдохнуть. Конечно, они отбирают у других.

Правда, оказалось, что на самом деле пайков падает больше, чем сидит узников. Люди иногда умирают, а в Клюд-Клюде — особенно часто. О смерти положено сразу докладывать, звать стражу — но этого никто не делает. Мертвеца просто укладывают в специальной ямке, присыпают землицей, чтоб не слишком вонял, и он продолжает числиться среди сидельцев, продолжает получать ежедневный паек. Снимают его с довольствия только когда выходит срок и сверху кричат, чтобы такой-то цеплялся за канат, его выпускают. Только тут и сообщают, что помер такой-то, этой самой ночью помер, так вот не повезло бедолаге.

Но даже вместе с этой мертвецкой долей еды всем не хватает. И тут самое главное — землю не лизать. Некоторые с голодухи это делают, но это все, конченые люди.

Дальше — только людоедство.

Кормежка не нравилась