Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Потом обняла Адель.

— Отец в лавке. Заканчивает сборы к ярмарке. Пойдёте сами или послать за ним?

— Сами, — ответила Адель.

Она сказала это быстро.

Словно стоило ещё немного подождать — и смелость могла закончиться.

Анри стоял на невысокой стремянке, снимая с полки тяжёлый рулон ткани.

Услышав колокольчик, не обернулся.

— Одну минуту.

Адель замерла у входа.

Я видела, как она смотрит на его спину, на жилет, на рукава рубашки, закатанные чуть выше запястий.

— Папа, дай помогу.

Он остановился.

Медленно повернул голову.

Потом начал спускаться, всё ещё держа рулон перед собой.

— Поставь, — сказала Адель. — Ну поставь же.

Он опустил ткань на прилавок.

Обнял дочь так крепко, что альбом, зажатый у неё под мышкой, упал на пол.

Я подняла его и отошла к двери.

На улице остановилась женщина с корзиной. Заглянула в лавку, увидела их и молча пошла дальше.

Анри отстранился, взял лицо дочери в ладони.

— Хорошо выглядишь.

— Ты тоже.

— Неправда. Я сегодня с пяти на ногах.

— Тогда вечером ещё раз скажу.

Он засмеялся.

И только после этого заметил меня.

— Екатерина. Простите.

— Всё хорошо.

Анри посмотрел на дверь, потом перевернул табличку.

— Закрыто.

— У тебя покупатели, — сказала Адель.

— Подождут.

Она вскинула брови.

— Ты раньше так не говорил.

Он убрал ключ в карман.

— Раньше много чего не говорил.

Наверху почти ничего не изменилось.

Стол стоял у того же окна. На спинке стула висел отцовский пиджак. Возле печи сохли две вымытые чашки.

На стене был портрет Жанны.

Я посмотрела на него и сразу отвела глаза.

Анри поставил перед нами хлеб, сыр, банку варенья. Потом принёс ещё одну чашку и долго искал чистую ложку, хотя две лежали прямо перед ним.

Адель открыла альбом.

Он рассматривал фотографии внимательно, задавал вопросы, возвращался на предыдущие страницы.

— Это твой стол?

— Да.

— Свет хороший.

— Сергей помог поставить его к окну.

— А это хозяйка магазина?

— Нет, Лида. Моя подруга.

Он задержался на снимке дочери у ворот.

— Можно мне этот отдельно?

— Я привезла второй.

Адель достала фотографию из конверта.

Отец сразу поставил её на полку.

Рядом с портретом Жанны.

После этого продолжать обычный разговор уже не получилось.

— Папа, я видела маму.

Анри повернулся.

— Во сне?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

Я не стала отвечать за неё.

Адель положила руки на колени.

— Мы нашли её раньше. До того, как она заболела. А потом ещё раз, когда ей стало плохо.

Лицо отца изменилось.

— Что значит «нашли»?

Она рассказала.

Про лето тысяча восемьсот девяносто пятого года. Про дневник. Про записку, в которой мать согласилась принять помощь. Про больницу в нашем времени.

Анри слушал, не перебивая.

Только когда Адель сказала, что Жанна выздоровела и вернулась домой, он поднял руку.

— Подожди.

Она замолчала.

Он посмотрел на портрет.

Потом снова на дочь.

— Я был рядом, когда она умерла.

— Я знаю.

— Ты тоже была.

— Знаю, папа.

— Я не мог…

Он не договорил.

Адель пересела к нему.

— Это не исчезло. Я всё помню. Но помню и другое. Как она вернулась. Как мы сидели у неё на кровати.

Анри отодвинул чашку.

— А я?

Адель посмотрела на него.

— Я там был? — спросил он.

Она кивнула.

— Был. Встречал её. Даже ступеньку починил до её возвращения.

Он долго молчал.

Мне казалось, я вижу, как он пытается представить тот дом. Ту лестницу. Себя, занятого обычной починкой, пока жена ещё жива.

— Значит, у неё всё хорошо? — спросил он наконец.

— В последний раз, когда мы получали известия, — да.

— А здесь она…

Он не повернулся к портрету, но мы обе поняли.

— Здесь всё осталось, — тихо сказала Адель.

Анри встал.

Подошёл к окну.

Я слышала, как внизу кто-то дёрнул дверную ручку, потом отошёл.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

— Конечно.

Адель не стала за ним идти.

Мы убрали со стола, вымыли чашки.

Анри стоял у окна.

Потом вернулся и сел возле дочери.

— Она знала, что вы пришли?

— Да. Я сразу сказала, кто я.

— Поверила?

Адель улыбнулась.

— Не сразу. Потом спросила про шрам на пальце.

Он взял её руку.

Большим пальцем провёл по маленькому светлому следу.

— Ножницы.

— Да.

Он кивнул.

— Она тогда перепугалась сильнее тебя.

Адель достала телефон.

— Папа, у меня есть её голос.

Он посмотрел на маленький чёрный предмет.

Ничего не спросил.

Адель открыла запись, но сначала повернулась к нему:

— Хочешь послушать?

Он кивнул.

Из телефона донёсся шорох. Потом голос Жанны, спокойный, немного низкий, с той знакомой Адели интонацией, которую она когда-то боялась забыть.

Мать рассказывала про подушку, которую собиралась перешить, и про счета, которые Анри положил сверху, а потом искал всё утро.

Отец закрыл лицо ладонью.

Мы не двигались.

Адель остановила запись.

За окном проехала телега.

Анри опустил руку.

— Ещё раз можно?

Адель нажала на экран.

Когда Сергей впервые позвал меня, отец и дочь сидели рядом, склонившись над альбомом.

Телефон лежал между ними.

Я поднялась.

Адель сразу посмотрела на меня.

— Тебе пора?

— Да. Я скажу Сергею, что вы ещё побудете.

Анри поднял голову.

— Екатерина, а можно мне посмотреть, где она живёт?

Адель замерла.

Он осторожно прикрыл альбом.

— Я понимаю, что может не получиться. Но хотел бы попробовать.

— Можно, — сказала я.

Он повернулся к дочери.

— Если ты не против.

Она обняла его за плечи.

Я вернулась первой и предупредила Сергея.

— Тот Анри, которого мы встречали в больнице, остался в другом времени, — сказала я. — Этот к нам ещё не приходил.

Сергей кивнул.

— Понял.

Он убрал со стула инструменты, которыми чинил настольную лампу, и пошёл ставить чайник.

Адель проснулась примерно через час.

Отец появился позже.

Мы услышали, как в коридоре что-то негромко стукнуло. Он задел плечом стену, когда пытался одновременно оглядеться и снять шляпу.

Я вышла навстречу.

Анри посмотрел на светильник, на окно, на выключатель возле двери.

Потом увидел Адель.

— Добрался?

— Добрался, папа.

Сергей подошёл и протянул руку.

— Здравствуйте. Я Сергей.

Анри пожал её.

— Спасибо, что приняли.

Он произнёс это просто, без торжественности.

Потом ещё раз огляделся.

— На фотографиях коридор казался шире.

Адель засмеялась.

В свою комнату она повела его почти сразу.

Показала стол, лампу, полки. Открыла зелёную тетрадь, где записывала заказы и расходы.

Анри сел возле окна.

Я принесла им воду и уже собиралась уйти, когда он заметил швейную коробку.

Ту самую, которую сам сохранил после смерти Жанны и передал дочери через Николя.

Он провёл пальцем по круглому пятну на крышке.

Открыл.

Сверху лежал кусочек ткани с