Пустой II - 5 часть - Артемий Скабер

Глава 9

Сарн подо мной дышал часто и мелко, а нож его так и упирался мне под правое ребро. Копьё Тавра валялось в двух шагах, там, куда его отбросило после моего пинка.

Плакальщик берёт голос из головы, и на этом её умение кончается. Лицо я Сарна разглядел, и этого мне хватило. Кривой нос, свёрнутый ещё до школы. Ссадина через скулу, свежая, забитая песком. Нож я убрал первым. Он отвёл своё остриё следом и сделал это ровно с той же скоростью, что и я.

— Слезь с меня, — просипел Сарн.

Скатился набок и тут же пожалел, потому что рёбра отозвались так, что перед глазами поплыло. Полежал, пока не улеглось.

— Шалха мне в жёны, — выговорил Тавр наконец.

— Ты меня убить копьём собирался, — сообщил Сарн, поднимаясь на локте.

— Просто я увидел нож, а потом ты залез на него.

— Это он сидел на мне, — фыркнул парень. — Ты даже этого не заметил?

— А выглядело иначе, — сделал удивлённое лицо сын дружины и пожал плечами.

Сарн сел и провёл ладонью по лицу, размазывая грязь. В лунном свете он был серый.

— Ты всё-таки не сдох, — бросил он Тавру.

— Я тоже рад тебя видеть… шмыжий помёт, что мечтает жениться на Синаре.

Внутри у меня в этот момент случилось то, чего я не ждал. Сначала я был один, потом нашёл Тавра, и вот теперь Сарн. Когда вокруг творится всё это… найти своего стало каким-то… подарком? Поймал себя на том, что сижу и слушаю, как они пыхтят друг на друга, как когда-то до этого. И на мгновение внутри стало как-то легко. Придавил.

Сарн поднялся тяжело, опираясь на стену рукой. Меч его лежал в стороне, и Тавр дотянулся до него первым. Ждал, что он его бросит, но сын дружины подобрал ножны, перехватил их и подал Сарну рукоятью, придерживая снизу.

— На вот.

Сарн взял и ничего не сказал. Он тоже разглядел, как Тавр бережёт правую и как перекладывает вес на левое плечо, и не пошутил, хотя мог.

— Уходим. Сейчас. — произнёс я и поднялся.

— Мы и минуты не посидели, — возмутился Тавр.

— Мы тут гремели камнем, орали и катались по осыпи. Если рядом кто-то есть, он уже идёт.

Возражать никто не стал. Повёл я их не дальше от лагеря, а поперёк. Кто двинется по нашему следу, тот сначала будет искать его на прямой.

Подвал нашёлся шагов через полторы сотни. Дом сложился внутрь себя целиком, и первый уровень провалился в основание, оставив в песке косой лаз шириной в человека. Место я обошёл дважды, прежде чем лезть. Помёта у входа не было. Ни свежего, ни старого, ни птичьего сверху, ни шмыжьего внизу. Песок у лаза лежал ровно, без дорожки, какую натаптывает зверь, который ходит одним путём. Ни шерсти на кромке, ни борозды от туши.

Сунул руку в лаз и подержал. Тянуло изнутри, слабо и ровно, и запаха гнили в этой тяге не было.

— Полезли, — кивнул я.

Внутри оказалось лучше, чем я рассчитывал. Свод держался целиком. Две ниши по бокам, и одна из них уходила вглубь на пару шагов. Второй выход был, но его завалило, и разобрать его можно было изнутри примерно за сотню пульсаций, если работать без шума. Было тут ещё кое-что важное: над нами лежало несколько человеческих ростов кладки и битого камня.

Тавра я отправил вглубь первым.

— Сядь в дальнюю нишу и не высовывайся.

— Опять?

— Сядь.

Он выполнил, но ворчал. Я отошёл к лазу, присел спиной к камню и сосредоточился на своей активной метке, которая никак не хотела засыпать. Тавра я не чувствовал совсем, значит, его тут не найдут и меня… тоже.

Огонь я разводить не хотел вовсе, а потом всё-таки решил, что придётся. Все трое были мокрые: я и Тавр от водостока, Сарн от собственного пота. К предрассветному часу в камне сделалось так холодно, что у Тавра зубы принялись стучать через раз, а человек с трясущимися руками не удержит копьё.

Дальняя ниша оказалась печной. Кладка внутри неё была закопчена до черноты, и в задней стенке шёл косой канал, узкий, в две ладони. Отломил пучок сухой травы, что нанесло к лазу, поджёг и держал у устья. Дым втянуло. Тянуло его не вверх и не к нам, а вбок и вниз, и я вылез наружу и обошёл склон, отсчитывая шаги. Нашёл его шагах в сорока ниже, у трещины между двумя плитами: не столбом, а еле заметной сизой ниткой, которую растаскивал ветер. От нашего лаза до этой трещины было столько камня, что связать одно с другим не сумел бы и я.

Огонь развёл маленький, в две ладони, в глубине ниши, и заслонил его со стороны входа обломком кладки, поставленным на ребро. Свет лёг только на заднюю стену, и на ней зашевелились три тени.

Тавр придвинулся к теплу так близко, что я его оттащил за ворот.

— Штаны спалишь.

— И шалх с ними.

Сарн сел с другой стороны, вытянул ноги и молчал. Он смотрел на огонь, и по лицу у него ходило что-то, чего я разобрать не мог. Потом он произнёс, ни к кому не обращаясь:

— Тепло.

Отвернулся, будто поправляю одежду, и замер. Схрон Беглеца. В голове всплыли слова Сандзо: внутрь нельзя помещать живое и нельзя лить жидкость прямо в само пространство. Но вода была в закрытой фляге. Коробка с сектантской мазью — тоже вещь, пока содержимое не течёт наружу. Даже кровь на повязке Одра сохранялась потому, что держалась в ткани, а не была налита в Схрон. Значит, всё должно быть цело. Если фляга не протекла.

— Рейланд, ты чего? — спросил Тавр.

— Проверяю одну догадку.

В руке появились тряпица с лепёшками, полосы вяленого мяса, мешочек соли и фляга из вываренной кожи, полная на две трети. Ничего не испортилось, только лепёшки сделались ещё твёрже. Разложил всё на плоском камне и разделил на три.

— Это?.. — облизнул