Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

Звягинцев видел, как на мостике Амара Туре отвернулась от экрана, ее пальцы снова начали выбивать тот самый нервный ритм по штурвалу. Он видел, как Такахаши замер, его бесстрастная маска на мгновение дрогнула, выдав чисто человеческое недоумение.

Из научной лаборатории по общему каналу донесся сдавленный возглас Прии Вадхвы. Не крик триумфа, а скорее стон.

— Символика… — прошептала она. — На стенах. Видите? Те же группы… тот же базовый синтаксис, что и на Артефакте…

Но в ее голосе не было ликования первооткрывателя. Был леденящий ужас. Она видела не ключ, а эпитафию. Девика Рао, стоявшая рядом с ней, молча смотрела на экран, ее пальцы сжимали и разжимали четки с такой силой, что костяшки побелели.

— Дроны продвигаются, — доложил Чин, его голос был неестественно ровным, некой попыткой вернуться в русло процедур. — Глубина — пятнадцать метров от входа. Температура стабильна: минус двести тридцать девять по Цельсию. Атмосферы нет.

Камеры показывали все новые ужасы. Обугленные участки стен, где плазма прожгла материал насквозь. Разломы, из которых торчали пучки волокон, похожих на замерзшие нервы. И повсюду — иней. Тонкий, кристаллический слой, покрывавший все, как саван. Миллионы лет абсолютного покоя.

Вдруг изображение с «Франкендрона» резко дернулось и накренилось.

— Черт! — крикнул Карпов. — Зацепился! Чин, левый стабилизатор!

— Вижу! Зацепил за какой-то выступ… Осторожно… Отводим…

На экране качнувшейся камеры на секунду мелькнуло нечто, заставившее замолчать всех. В боковом ответвлении туннеля, в свете прожектора, лежало нечто большое, продолговатое, частично присыпанное ледяной пылью. Не машина. Не механизм. Нечто, что даже в своем явно неживом, замерзшем состоянии сохраняло черты, отдаленно напоминающие биологическую форму. Слишком длинные конечности, слишком крупная, наклоненная набок голова… или то, что ей служило.

Из медпункта по связи тихо, но четко прозвучал голос Лейлы Белькасем:

— Капитан. Рекомендую прекратить трансляцию на общие экраны. У нескольких членов экипажа в отдаленных отсеках начинаются панические атаки. Они не должны это видеть.

Звягинцев молча смотрел на это изображение. Он не видел инопланетянина. Он видел еще одного мертвеца в бесконечном космическом морге. Еще одно доказательство того, что теория Темного Леса была ужасающе правдива.

— Карпов, — его собственный голос показался ему чужим. — Отвести дроны от… объекта. Продолжайте картографирование основного туннеля. Такахаши, оставьте трансляцию только на мостике и в лаборатории.

— Понял, — голос Карпова тоже изменился. Вся его бравада куда-то испарилась. Теперь он говорил так, как говорят на похоронах. — Уводим «Франкендрона». Продолжаем движение вперед.

Звягинцев перевел взгляд на Келлер. Она смотрела на экран, и в ее глазах, обычно таких холодных, читалось нечто новое — не страх, а глубокое, почти физическое отвращение. Она была солдатом. Она привыкла к смерти. Но не к такой. Не к этой, древней, непостижимой и бесконечно одинокой.

Они смотрели в зеркало собственного возможного будущего. И это будущее было ледяным, темным и безмолвным.

После шока от увиденного на мостике и в лаборатории воцарилась мертвая, тягучая тишина, нарушаемая лишь монотонными докладами телеметрии. Дроны, словно призраки, плыли по главному туннелю, их прожекторы выхватывали все новые детали инопланетной архитектуры, но теперь это воспринималось как механический ритуал. Шок сменился оцепенением.

Прия Вадхва в лаборатории не отрывала взгляда от спектрографов и лидарных карт, ее пальцы бесцельно бродили по сенсорной панели. Она искала знакомые узоры, структуры, но разум отказывался анализировать. Перед ней была не научная сенсация, а вещественное доказательство вселенской бойни.

Девика Рао сидела, закрыв глаза, ее губы шептали что-то неслышное, будто пытаясь очистить пространство от тяжелой, древней энергии, что витала в эфире переданных изображений.

На мостике Келлер снова уткнулась в свои тактические дисплеи, но теперь ее внимание было абсолютным. Она искала не внешние угрозы, а малейший намек на то, что эта гробница может быть не такой уж и мертвой. Каждый нерв был натянут.

Именно поэтому она первой заметила едва уловимое изменение. Не на своем экране, а в позе Арики. Инженер-энергетик, обычно сгорбленный над своими консолями, вдруг резко выпрямился, будто его ударило током. Он не сказал ни слова, просто уставился на один из мониторов, его лицо под матовым светом экранов стало землистым.

— Капитан… — его голос был не криком, а сдавленным, хриплым шепотом, который, однако, резанул тишину острее любого сигнала тревоги.

Все на мостике, включая Звягинцева, разом повернулись к нему. Такахаши замер с полусловом в очередном докладе.

— Флуктуация… — Арики проглотил комок в горле, его палец дрожал, указывая на график. — В низкочастотном диапазоне. Не фоновая. Стабильная, ритмичная… как… как пульс.

Звягинцев встал. Его кресло с тихим шуршанием отъехало назад.

— Доложи четко, инженер. Что ты видишь?

— Источник… — Арики провел пальцем по экрану, выводя данные на главный дисплей. — Глубоко. В центральной части корпуса. Герметичный отсек, судя по структуре каркаса. Мощность… ничтожна. Но она есть. И она… постоянна.

На главном экране рядом с изображением с камер дронов появился новый оконечный график. Ровная, почти прямая линия, на которой виднелись крошечные, но идеально повторяющиеся всплески. Не хаотичный шум. Сигнал.

— Подтверждаю, — голос Такахаши прозвучал механически, но в его интонации впервые зазвучало нечто, похожее на изумление. — Обнаружен слабый, но стабильный энергетический след. Частота 0.002 герца. Паттерн повторяется без отклонений. Объект не полностью мертв.

Слово «мертв» повисло в воздухе, получив зловещее, новое значение. В лаборатории Вадхва резко вскочила, уставившись на данные. Ее научный азарт пронзил слои страха.

— Это не система жизнеобеспечения… Слишком низкая частота… Это больше похоже на… режим сохранения энергии. Спящий режим. Или… хранение данных. Активное хранение.

Голос Карпова ворвался в общий канал, срываясь от натуги и возбуждения:

— Капитан! Слышишь? Я же говорил! Это не просто железка! Там есть питание! Значит, есть что сохранять! Мы можем…

— Молчать! — Резкий, как удар хлыста, голос Келлер отрезвил всех. Она уже стояла, ее лицо было искажено холодной яростью. — Капитан. Это может быть маяк. Все это время он мог передавать сигнал. Или система пробуждения. Наш вход, наше сканирование… мы могли запустить таймер. Протокол «Отход». Немедленно. Пока не поздно.

— Прекрати нести чушь, Келлер! — парировал Карпов. — Это крошечная мощность! На то, чтобы прошить один кристалл! Это не оружие, это — архив! Последняя батарейка, которая тлеет миллионы лет! Мы должны посмотреть! Хотя бы одним активным импульсом сканировать этот отсек!

Звягинцев смотрел на пульсирующую точку на схеме