Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова

— Вы выглядите очень уставшим. Дорога от столицы была тяжелой?

— В летних дилижансах весьма спертый воздух, и по иссохшим дорогам трясет. Но это все пустяки. Стоит выйти на станции и вдохнуть свежего воздуха этих мест, как поездка кажется не такой уж тяжелой.

— Сдается мне, что вы преувеличиваете или, может, лукавите. В детстве вы всегда хотели вернуться в столицу и, в отличие от Сириуса, никогда не любили приезжать к нам в округ, — ядовито улыбнулась леди Лана.

Я никак не мог ее вспомнить, и это начинало меня злить. Неужели есть какие-то подробности из детства, которые запомнились ей и совершенно вылетели из моей головы? Хотя она и была абсолютно права. Я не принимал ностальгию по свежему воздуху и размеренно-нудному проживанию в сельской местности. От нее веяло тоской. Суета больших городов, сообщества поэтов, актеров, журналистов и знатных леди, рассекающих вечерами в каретах от одного салона к другому под светом газовых фонарей, — вот это было по мне.

Пустота полей, утренние туманы и звездная темнота небес обычно радовали Сириуса, для меня же округ Кайсли всегда был ссылкой по настоянию отца, и, когда его не стало, а матушка начала принимать решения в семье, первое, на что я ее уговорил, было перестать отсылать меня в округ Кайсли на лето.

Тогда же и случилась первая наша серьезная ссора с Сириусом. Не такая, как в детстве, когда мы дрались из-за каких-то глупых вещей: бардака, книг, пиджаков, чего-то, что я испортил, взяв при этом без разрешения. Нет, это была другая ссора. Тихая и от этого жуткая. Мы просто поговорили на чуть повышенных тонах. И, сойдясь на том, что никто из нас не понимает, а самое главное, не хочет понимать и принимать позицию другого, спокойно разошлись. Перестали разговаривать на неделю, а потом Сириус уехал на целое лето. Мне иногда думается вечерами, что именно с той ссоры все и пошло наперекосяк.

— …так что вам по этому поводу думается?

— Что, простите? — чуть не подпрыгнул я, испугавшись, что вдруг начал рассуждать вслух.

— Что вы думаете по поводу того, что миссис Тарльтон взялась устроить панихиду без тела Сириуса?

— Ах, это. Это, скорее, была идея нашей матушки. Поиск официально остановили. И она сочла, что лучше будет считать Сириуса погибшим, а если настанет день, когда он вернется, мы порадуемся и примем его, но пока лучше так.

— Ваша мать весьма разумная женщина.

— О да, и она в крайней степени этим горда.

— Но на панихиду она не приехала? И не настаивала на продолжении поисков, насколько мне известно. Я повторю вопрос: что вы думаете по этому поводу?

А что я думал по этому поводу, для меня самого было загадкой. Я, скорее, думал, что матушка и тетушка правы. Легче признать, что человек погиб, и поминать его добрым словом на праздники и в дни рождения. Возможно, поставить несколько портретов в гостиной, чтобы очертания лица не вымывались из памяти. Но все это были больше здравые рассуждения тетушки и матушки, нежели мои искренние чувства, а мне просто не хотелось разбирать его вещи. Наверное, как-то так я и думал.

— Почему вы не поинтересуетесь у меня, что я думаю по этому поводу? Миссис Тарльтон наверняка уже насплетничала вам о наших с Сириусом частых встречах.

— Тетушка не склонна изменять своим нравам. Так, и что же вы думаете про панихиду? Вы на ней присутствовали?

— Нет, панихиду я пропустила.

— Отчего же?

— Оттого, что я уверена: не стоило останавливать поиски. Я спорила с лордом Риппоном на эту тему. Сириус был оченьувлекающимся человеком. Сдается мне, что он еще может быть где-то в лесах. Искать своих загадочных духов оврагов или рогатых лисов. Некоторые идеи настолько будоражили его разум, что он прибегал по вечерам с горящими глазами и мог рассказывать до утренних звезд какую-нибудь древнюю легенду, обрывки которой он пытается найти в летописях или на руинах. Так что мне верится, что можно вычислить, куда именно и зачем он отправился в тот вечер. Но, к сожалению, ваша тетушка отказалась выслушивать моидомыслы. Я уверена, необходимо посмотреть дневники или записи Сириуса и выяснить, куда он пошел. И тем самым сузить круг земель для обыска.

— Тетушка, конечно, отвергла подобную теорию… Если он все еще жив, а тем более если погиб, дневники должны остаться его сокровенными мыслями. Думаю, если бы Сириус хотел что-то сказать или предупредить, он бы оставил записку или написал кому-то письмо, чтобы сделать свои предположения публичными.

— Если он все еще жив, то наверняка ожидает помощи от близких.

— Сириус разорвал отношения с нашей семьей. Не думаю, что он рассчитывал на нашу помощь.

— Ах, Марс, может, и была какая-то ссора, разногласия, но он не считал, что разорвал с семьей отношения. Он так часто о вас говорил и надеялся, что вы приедете навестить его. Возможно, если прочтете его дневники, вы поразитесь тому, как сильно он вас любил и как мог надеяться на вашу доброту и отзывчивость.

«Она врет», — пронеслась мысль в голове.

Лакей бесшумно и незаметно подлил в стакан еще вина. Хотя это скорее было похоже на разновидность глинтвейна, слегка разогретого, с привкусом неизвестных мне специй. И горький, и сладкий одновременно.

Лана спряталась за бокалом вина, сделав глоток и не сводя с меня своих почти черных глаз. «Она точно врет». Но зачем ей это? Не думаю, что Сириус стал бы называть отъезд из дома «разногласиями с семьей». Он ни разу не написал почти за целый год — что он мог писать про меня в своем дневнике и почему леди Лана уже два раза упомянула о нем и о том, что мне нужно его прочитать?

— Вам не понравилось наше медовое вино?

— В столице обычно варят что-то подобное на зимние праздники — не очень понимаю, как пить его летом, в такую теплую ночь.

— Тогда я вас научу. Предлагаю прогуляться в аллеях, на улице такая прекрасная погода.

Я согласился, и мы прошли по засыпанной мелкой гранитной крошкой тропинке в подобие лабиринта из изгородей и кустов. В центре, в окружении кленов, стоял массивный каменный стол. Слуги суетились, украшая свечами и подушками лавочки возле него. Фрукты и сладости на столе. Звездное небо. Леди Лана или готовилась заранее к моему возможному визиту, или была весьма искушена в подобных мероприятиях. Менее всего это было похоже на спонтанную прогулку по саду. Лакей развел костер в углублении стола, леди Лана