Эрик де Би - Призрачный путник

— Ну так в чем дело? — повторил он свой вопрос, так и встретившись с ней взглядом.

Льета отвела глаза в сторону.

— Да так … ничего, — ответила она.

Грейт не стал допытываться. Он моргнул, чуть пожал плечами.

Подобрав юбки, Льета ушла. Сначала она шла медленно, но шаги становились быстрее, пока не перешли в бег. Она не могла позволить Грейту увидеть, как по её щекам текут слезы. Впрочем, не стоило волноваться — Грейт так и не поднял взгляд.

Еще одна пара глаз следила за этой сценой откуда-то из тени.

— Ты могла спасти его, Дочь Эльфов, — пробормотал призрачный голос. Слова были слишком тихими, чтобы Грейт их услышал. — Прямо сейчас ты могла спасти его.

Лорд Певец вздрогнул, но не задумался, из-за чего.

Вздохнув, Талтелиэль закрыл свои невидимые глаза.

— Началось.

— Все еще никаких следов, сир, — доложил Дартан. — Даже отпечатки подков исчезли, как будто…

Он смолк, прикусив губу.

— Как будто что? — спросил Мерис, хотя знал ответ.

— К-как будто лес просто их проглотил! — пробормотал следопыт.

Мерис невольно выругался. Одни неприятности из-за этих проклятых глупостей про «лес призраков». Юноша сдержал порыв вколотить в пугливого Дартана немного здравого смысла.

— Продвигаемся дальше на запад, — сказал Мерис. — Вглубь Тёмных Рощ.

— Д-дальше? — сглотнул слюну Дартан.

— Забудь про эту выдуманную «Призрачную Леди»! — приказал юноша. — Это из-за Путника ходят слухи, что лес облюбовали призраки. Ну что ж, сегодня мы разрушим результаты его стараний.

— Если мы вообще его найдем, — сказал один из охотников неподалеку. Комментарий встретили смехом и куда менее оптимистичным ворчанием.

Мерис испытал соблазн пнуть остряка, но вынужден был согласиться с его точкой зрения.

Он и восьмеро его людей прочесывали забытые богами леса почти весь день, и сейчас время уже близилось к полуночи. Украденная форма куэрваррской стражи, в которую они были одеты, была и вполовину не так удобна, как одежда лесного промысла. Пасмурный вечер перешел в темную ночь, хоть лунный свет и был достаточно ярок. К несчастью, из-за ветвей, слишком тесно переплетенных между собой, этот свет почти не достигал поверхности, и, чтобы освещать путь, приходилось использовать фонари.

В их неверном свете каждое дерево, казалось, нависало над охотниками; ветки, похожие на кости, тянулись, чтобы схватить складку одежды или выбившуюся прядь волос. Лес был чёрен — когда попадались тенистые и сумрачные деревья57, сосны, — и люминисцентно-бел, когда встречалась какая-то порода деревьев, которой прежде не видел даже Мерис. Люди пугались этих таинственных белых деревьев, и Мерис не мог их винить. Повсюду росли приземистые кусты долгошипника58, на каждом шагу вонзавшие в следопытов свои длинные колючки, из-за чего прозвучало не одно ругательство. В глубине этого черного, потустороннего леса жалящие ветви кустарника казались еще более острыми и зловещими, выступая из стелившегося по земле тумана. Лес беззвучно нависал над ними, и случайные птичьи крики из листвы над головой заставляли охотников вздрагивать и хвататься за мечи или нацеливать свои стрелы в никуда.

Если лес призраков и существовал когда-либо, Мерис представлял его именно таким.

С оружием наготове вел он группу, тщетно высматривая следы или пытаясь найти хотя бы признаки того, что они не ходят кругами.

Только что они миновали заросли тенистых деревьев и стали прорубаться через особенно густые кусты долгошипника. Мерис, хмурясь, следил за работой. Его разум блуждал в другом месте.

Он думал о Путнике в чёрном — о человеке, с которым юноша сталкивался три раза, но ни разу не сражался всерьез. Мерис не понимал, почему его отец так боится Путника — сам по себе тот не казался настолько могущественным или впечатляющим, всего лишь хитрым и изобретательным. По мнению Мериса, он был трусом, так боявшимся окружающего мира, что прятался за высоким воротником и выдуманным именем, зловещим обликом, который должен был защитить его.

Мерис улыбнулся. Он хотел быть одним из тех, кто разрушит это обличье.

Задумавшись, Мерис не заметил ничего подозрительного в поведении двух новых наемников — худого скользкого типа и огромного здоровяка, почти такого же большого, как Бильгрен. Они кутались в свои плащи, прочесывая укрытую туманом почву в поисках следов. На самом деле, стоило Мерису прислушаться, он узнал бы обменивающиеся колкостями негромкие голоса.

— Я тебе рассказывал, как однажды прогулялся из Эверлунда в Мирабар? — спросил мелкий. — Это заняло три десятидневки постоянного движения — ни сна, ни воды…

— Заткнись, овцеголовый, пока мой кулак не отправил тебя в другое путешествие, — ответил большой.

— А ты составишь мне компанию?

— Конечно нет! — прорычал здоровяк.

— Что ж, спасибо Ти… в смысле Бешабе, — облегченно вздохнул его товарищ. — Я боялся, что мне предстоит целую вечность провести с такими как ты, Винобрюх.

— Взаимно, Рукохват.

Лейтенант Мериса продрался к ним через кустарник.

— Тихо, вы двое, — прошипел Дартан. — Вы вообще слово «скрытность» слыхали?

— Я слыхал, — отозвался тот, кого назвали Винобрюхом.

— Вот и попробуй её соблюдать, — прорычал Дартан. — А если не получится, я вернусь, и в следующий раз не стану ограничиваться предупреждением.

Винобрюх сверлил спину Дартана взглядом, пока тот уходил. Рукохват, в свою очередь, в голос засмеялся и сказал вслед лейтенанту:

— Если Винни удается выскользнуть из девичьей спальни прежде, чем отец девушки проснется и схватится за топор, он называет это «скрытностью».

— Руховат, а ты слышал про «быть избитым»?

— Я слыхал…

Их оборвал чей-то шёпот. Из-за деревьев ударил пугающий свет, ослепив охотников. Из безвольных рук повыпадали мечи, и следопыты, дрожа от страха, бросились на землю.

— Что, девять кругов ада, такое? — воскликнул кто-то.

Мерис остался единственным, кто не стал заслоняться и не упал в ужасе. Он стоял прямо, с мечом и топором в руках. Юноша развел руками и поклонился.

— Приветствую, Призрачная Леди!

Арья осознала, что спала теплым сном без сновидений, только когда открыла глаза. Солнце едва зашло за горизонт. Девушка не замерзла, хотя на ней были только штаны и рубаха. Арья села и огляделась, ожидая неподалеку увидеть Путника в его обычной медитативной позе — сидя, скрестив ноги, но поляна была пуста — только горел костер, на котором жарились две небольшие звериные тушки. Рыцарь нахмурилась, но затем почувствовала, как нежная ладонь гладит её по щеке. Её обняли сильные руки.