Громов. Хозяин теней. 9-2 - Екатерина Насута
Не получил.
Ну а мы что? А мы следом. Причем ноги пришлось переставлять быстро.
Двигался Великий князь к нашей усадьбе.
И… вот парк. Нет, там за спиной тоже, но какой-то… не такой. Этот вот одичал, зарос. И в спячку впал. Как-то даже слишком зарос, вон, корни из земли торчат коричневыми змеями, дикий виноград укрыл стены, и, главное, держит багряно-красную листву, в которой прячутся иссиня-черные ягоды.
Крупные.
Никогда не видел настолько крупных у дикого винограда.
— Свет, — пояснил дядя государя, хотя лишних вопросов я не задавал. — Имеет свои особенности. И весьма благотворно сказывается на растениях.
Вижу. Чувствую, по весне тут будут приличные заросли.
— Отчасти поэтому в нашей семье принято благословлять посевы. Особенно там, где земля дурна или же иные беды…
— Спасибо, — сказал я, надеясь, что это достаточно вежливо.
Этот Великий князь кивнул. А брат государя легко взбежал по ступеням и остановился перед дверью.
— Прошу, — сказал он, указав на нее и отступил, позволяя Тимофею войти первым.
Дверь приоткрыта. Кто-то тогда, в проклятый день, то ли вошел, то ли вышел, но не запер до конца. И распахивается она от легкого прикосновения, словно только этого прикосновения и ждала. А я слышу, как резко выдыхает Тимофей. Или это я сам. Дом… мой первый настоящий дом. И будущий тоже, потому что хрена с два я отдам его кому-то. Желающие, подозреваю, найдутся, те, кто заявит, будто это место требует изучения, исследования, замеров и прочего, что обычную усадьбу мы сможем построить и в другом месте, что…
В бездну всех!
Внутри было пусто.
И тихо.
И никакого света. Впрочем, тьмы я тоже не ощущал. Просто… гулкая сытая пустота, которая скрадывает звуки. И Тимоха замирает.
Осматривается.
И я тоже.
Не знаю, честно, чего я ожидал. Мертвецов? Крови? Костей? Проломов? Следов разрушения? Нет… следы были. Боя.
Ожоги на стенах. Трещины. Но и только… никакого запаха мертвечины. Никаких людей… ничего.
— Помнишь? — я спросил Тьму.
— Да. Нет. Не знать.
Она явно беспокоилась, и я поспешил коснуться ее разумом.
В том, что произошло много лет тому, ее вины нет. Как и в том, что случилось не так давно.
Тимофей, сделав шаг, остановился у пятна, очертания которого донельзя напоминали человеческие. Потом у другого, уже ближе к лестнице.
— Ремонт понадобится, — брат государя огляделся. — Но в целом… стены есть. Потолок тоже. Внутри вы уж сами разберетесь, думаю… ожидал, что будет хуже.
Пыль.
И запах смерти. Он все-таки остался. И Буча, выглянув, ворчит встревоженно, она крутится рядом с Тимофеем, явно ощущая его волнение.
— Следствие Синода будет прекращено, — Великий князь остановился перед лестницей. — Могу я посмотреть место, где… все произошло?
И странное дело, это действительно прозвучало просьбой. Тимоха кивнул:
— Прошу…
Столовая.
Разбитое окно. И запах плесени. Вода… вода затекала через дыру. И может, свет защищал от грабителей, но не от природы. Виноград воспользовался окном, как приглашением. По стенам столовой, по полу расползлись плети его, несуразно толстые, я никогда не видел таких. Бурая кора казалась чешуей, да и сами они походили на жирных, обленившихся к осени змей. Ветви выглядывали из багряной листвы, то тут, то там, и кажется, плющ намеревался захватить комнату полностью.
Великий князь замер на пороге.
— Позволите? — вопрос был задан вежливо.
— Да, — Тимоха тоже стоял. — Я почти не помню тот день. Смутно. Утро помню. Помню визит гостей. Помню разговор в кабинете деда… и то, что он не был рад, хотя признал, что вариант неплохой. Нам тогда показалось, что неплохой. Громовы не хотели продолжать вражду.
Тонкая жадная ветка добралась до самого порога. Она приклеилась к стене, растопырила пальцы-листья, огромные, с хорошую тарелку. А ещё зеленые, будто осень не сумела дотянуться вглубь дома.
— И это правильно, — Великий князь погладил лист. — Вражда никому и никогда не приносила пользы. Дядюшка? Не соблаговолите ли помочь?
— Николушка, неужто тебе понадобилась помощь старика? — старший Романов тоже прошелся, остановился у стола, под которым плющ настоящее гнездо свил. Руки его вытянулись, пальцы растопырились и я почуял слабое движение воздуха. — Да, определенно… следы остались, но мне кажется, что такие, которые не повредят.
— Хорошо.
— А вы раньше сюда не заглядывали? — Метелька высунул голову. — Говорили, что Патриарх хотел войти, но…
Он осекся под взглядом и спешно спрятался за спину Тимохи.
— Извините…
— Мы — нет, однако представитель семьи здесь был, — откликнулся дядя государя, который медленно обходил комнату, двигаясь вдоль стены. И пальцы его вычерчивали странный узор, который впивался в потемневшие от сырости обои.
Представитель семьи? Уж не тот ли, который прибыл в Городню? Помню что-то такое…
— И да, сюда он заглянул… инкогнито.
Ох уж это инкогнито.
— Отчет составил. После которого и возникли вопросы к нашему дорогому родственнику. Поскольку его отчет весьма серьезно отличался в ряде моментов.
Под его ногами что-то хрустит, то ли осколки стекла, то ли побеги плюща. А может, и звук этот мне кажется. Не удивлюсь.
— Ну да, помню… дорогой наш дядюшка утверждал, что здесь своего рода аномалия. Зона столкновения сил, измененная энергия, опасная для всех… прорыв, — брат государя сделал глубокий вдох, потом повернулся к нам. — Но сейчас, сколь могу судить, всё ушло…
— Почти, — поправил его второй великий князь. — Идите уже куда-нибудь, а я прогуляюсь…
— Где мы могли бы побеседовать? — брат государя обратился к нам.
— Возможно, в гостиной, — Тимоха отступил. — Чаю, извините, не предложу.
— Обойдемся как-нибудь… дядя, вы…
— Работы немного, но проверить стоит. Во избежание, так сказать, неудобных инцидентов. Иди уже, умник. Отрабатывай хлеб. Хоть теперь.
— Вот… умеете вы поддержать морально.
Дядя государя только хмыкнул и повернулся ко всем спиной.
— Ведите в вашу гостиную. И волноваться не стоит. У дяди редкий дар. Он способен собирать силу света. Знаете, как Шуваловы с силой тьмы делают, там где прорыв… конечно, воронка высосала почти всю энергию, но почти и всю — это разные вещи. Поэтому, если вы не возражаете…
Тимоха не возражал.
Мы с Метелькой и вовсе помалкивали.