За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Он уже давно меня беспокоил, – признался Сефу. – Неистовый, беспощадный, совершенно не задумывался о живых. Считал себя выше них. Но дело как раз в том, что мы не выше, понимаешь? Мы их защитники, помощники, те, кого послал Анубис, потому что мы способны на это. Он этого не понимал.

Беглый взгляд на Беса передал остальную часть мысли. Бес откинулся на колонну и недолго размышлял.

– Ты боишься, что я стану таким же, – озвучил догадку он. – И когда-нибудь тебе придется убить и меня.

– Не придется, – тут же опроверг Сефу. – Я не выше тебя, но… я узнаю в тебе его черты. Возможно, он передал тебе что-то от себя, когда пытался похитить Ка… я это упустил. Но в тот момент, когда твоя жизнь угасала, я не мог тебя оставить, не мог позволить тебе умереть. Ты был совсем мал, я надеялся, что жизнь до того, как ты станешь шуитом, станет для тебя подарком. Я ошибся?

Теперь Сефу вопросительно смотрел на Беса. Тот понимал, что уже не вправе скрывать собственное прошлое, раз выпытал все у Сефу.

– Ты прав в одном, – теперь песок перебирал Бес. – Тот шуит оставил во мне что-то. Это что-то зацепило проклятую. Которая забрала меня из семьи…

Сефу слушал внимательно, ловил каждое слово, но в каждый следующий миг его взгляд становился все более виноватым. В конце он совсем отвел глаза. Но Бес протянул ладонь и положил ее на плечо друга.

– Я не виню тебя ни в чем, и ты не должен себя винить, – заверил Бес. – Ты делал, как считал лучше. Наверное, если Анубис выбрал меня, так и было для меня лучше. Разве нет?

– Ты прожил свою жизнь в рабстве, – обреченно произнес Сефу. – Разве это лучше?

Да уж, не повезло. Но Бес сказал другое:

– Иначе я бы стал клинком в своем раннем детстве, – заметил он, – как бы я сейчас построил вечный дом с таким маленьким тельцем?

Сефу выдал грустную ухмылку.

– Прости, что сделал только хуже, – извинился он.

– Это не твоя вина, друг мой, – Сефу вздрогнул от этих слов и бегло глянул на Беса, будто хотел убедиться, что расслышал его правильно. – Все происходит по какой-то причине. И, наверное, мне показали все это не для того, чтобы я на тебя обиделся. А для того, чтобы понял: как ты позаботился обо мне в детстве, так ты продолжаешь заботиться обо мне и сейчас.

Сефу криво хмыкнул, но ничего не сказал. Бес обдумывал его слова, признание о том, кем Сефу был в прошлой жизни. О смерти, которая ни одного клинка пока не коснулась. Кроме Сефу. Находил ли он такую судьбу печальной? Может быть, и нет. Сефу обладал не только силой, но и мудростью, и Бес собирался этим воспользоваться. Чтобы стать лучше.

Вернулся Шеди, принес необходимые талисманы, заговоренные фигурки и амулеты, протянул их шуитам. Они поднялись на ноги и выслушали все наставления.

– А этот амулет ты отдашь посланнице Бастет, – заявил Шеди, протягивая нечто, завернутое в льняную ткань. – Она должна нести это с собой, когда отправится в Дуат. Чтобы Сет не похитил ее. Это защита.

Бес кивнул и взглянул в сторону пустыни. Прошло уже девятнадцать дней, но Миут все не возвращалась. Бес переживал за нее.

– Не волнуйся, шуит, – словно Бес это вслух сказал, посоветовал Шеди. – Отправляйся в храм своего бога, там тебя будет ждать кошка.

– Ты уверен, что она в порядке? – как будто Главный жрец отправился в путешествие вместе с Миут.

Но Шеди знал больше, чем простые смертные и даже шуиты.

– Бастет не стала бы одаривать свою жрицу благословением, чтобы та просто исчезла среди песков, – заметил он нравоучительно. – Когда придет время, явитесь на Хеб-сед, чтобы помешать планам Сета. Но прежде выясните все, что случилось на Суде. Помогу чем смогу.

Бес коротко кивнул, разбудил остальных шуитов и торопливо отправился в путь. Если впереди его ждет Миут, он сгорал от нетерпения с ней увидеться. Все равно переживал за нее, но – ничего не поделаешь, похоже, беспокойство за нее теперь не пройдет никогда.

Она потеряла ощущение реальности целиком и полностью. Сначала, когда они еще оставались в той деревне, оказалось, что она убила не всех жрецов. Некоторых помогал добивать Атсу, но именно поэтому те оставались живы. Меджай пытался делать то, что хотел Бес, – допрашивал их. Но жрецы уже были мертвы. Не телом, но душой. С ними было многое не так, и, когда Шани это выяснила, она поняла, что ей нужен последний. Врач.

Она гналась за ним через пустыню днем и ночью. Меджай еле-еле поспевал за ней. Даже несмотря на то, что она одарила его божественным Сехемом, Атсу все равно не справлялся, просто не мог столько дней гнаться за тенью.

А эта погоня больше походила на пустое и бессмысленное стояние на месте. Шани чувствовала врача, преследовала его, но, когда достигала места, где, казалось, он находится, тот исчезал бесследно, и ей приходилось разыскивать его снова. Что бы он ни делал, он сбивал ее со следа.

Но был еще меджай.

В один из дней он просто свалился замертво и перестал дышать. Сначала Шани думала его бросить, словно одержимая своей погоней. Она уже поняла, что ответы, которые не так уж и хотела узнать, но все-таки собиралась, она получит только от врача. Поэтому она спешила.

Но Атсу рухнул посреди пустыни и выглядел очень плохо. Вспомнился Бес, шуиты, оставившие точно так же меджая ранее. Нехотя Шани вернулась к нему. Оказалось, для человеческого тела недостаточно просто вобрать в себя божественный Сехем, ему нужно что-то еще: вода, еда, отдых. Меджай и правда не дышал, а Шани поняла, что загнала его.

Определив направление, она нашла небольшое поселение поблизости, без проблем дотащила Атсу на себе, а когда оказалась на пыльной, занесенной песками дороге, обратилась кошкой и призывно замяукала. Женщины из ближайшего дома услышали ее зов, вышли посмотреть, что происходит, увидели лишившегося чувств меджая и черную кошку, бродившую вокруг.

Кошек в Та-Кемет очень уважали, поэтому женщины беспрекословно взялись помогать. Позвали мужчин, те быстро затащили Атсу в ближайший дом, уложили на циновку, облили водой, пытаясь привести в чувство. Миут сидела в углу и никому не мешала, но люди были добры к Бастет, поэтому принесли ей еды и воды. На мгновение Миут даже захотела попробовать их, продолжая притворяться кошкой. Стать понятной, объяснимой,