Галина Курдюмова - Неневеста и договор кровью или Конец света отменяется (СИ)

Я культурно проводила девушку за дверь и едва успела поймать Кощея, собравшегося стать первым в борьбе "за чистоту". Он уже был в одних белых подштанниках, когда я вытащила его на середину комнаты и стукнула перед его носом ширмой.

- Тебя что, не учили, что женщин следует всегда пропускать вперёд?

- Так эта традиция пришла из древности, впереди мог ждать дикий зверь, обвал камней или зыбучие пески. Поэтому вперед пускали женщину. А какая здесь может быть опасность? - с ехидством прищурился Бессмертный.

- Чистая и горячая вода! Для тебя это - потенциальная опасность смыть все полезные микробы!

- Тогда давай мыться вместе, - скорчив миролюбивую мину, предложил Кощей. - Ты ведь, как не как, мой кузен.

- Разве что позволю гонять воду для создания эффекта джакузи!

- Я согласен гонять воду, - покорно опустил голову мой спутник.

- Гонять - можно, за ширму заходить - нельзя!

- А заглядывать?

- А в глаз?

Я разделась, посматривая в сторону ширмы, не желает ли Бессмертный получить в глаз, и с разгону запрыгнула в импровизированную ванну, расхлюпав половину воды по всей комнате.

- Эй! Ты что делаешь?!

- Ку-па-юсь!

- А я?

- После дождичка в четверг!

- Помру немытым, - пробурчал Кощей себе под нос. Но я даже не среагировала, расслабившись и получая удовольствие.

Минут через пятнадцать он снова обозвался:

- Неневеста! Вода остынет, я в холодной купаться не собираюсь!

Ой, испугал как.

- Тык будешь грязным спать ложиться, теплее будет. Буль!

Далее со стороны Бессмертного слышались только вздохи и охи. А мне-то что? В купании - каждый за себя!

Вылезла я только тогда, когда услышала звон посуды и демонстративное чавкание. Принесли еду! И этот предатель решил съесть всё единолично! Не позволю!

Я даже на одевание времени тратить не стала, вылезла из бадьи и, двигая перед собой ширму и оставляя за собой лужи, подъехала к столу.

- Нет, вымыться не дали, так хоть бы поесть спокойно удалось! - разочарованно протянул Кощей.

- Ага! Мне вон тот кусочек в рот положи! - ткнула я пальцем в жаркое. - И этот!

Набив полный рот, я, наконец, вытерлась и оделась.

- Может, всё же сходишь, помоешься? - задала невинный вопрос.

Бессмертный так глянул на меня, что я заткнулась и молча продолжила ковыряние в блюде с салатом, меня интересовали в нём исключительно кусочки ананаса, потому как с майонезом можно есть всё, что только пропадает в холодильнике, а без майонеза (здесь его ещё не придумали) - не тот эффект. Закончив трапезу, я удовлетворённо откинулась на подушки, поглаживая радующийся жизни животик. А Кощей поплёлся мыться в холодной воде, даже не высказав, кто виноват и что следовало бы с виноватым сделать. Скучно! Я швырнула вслед ему надкушенное яблоко, которое взяла чисто из жадности, вмещать его было уже некуда. Да кто ж знал, что это представитель древнего сорта под названием "яблоко раздора"? Этот самый представитель сшиб ширму в самый неподходящий момент: Кощей только что снял с себя остатки одежды и поднял ногу, залазя в бадью. Рёв разъярённого зверя дал знать, что просто так мне этого не спустят. И я рванула в сторону двери. Бессмертный, прикрывшись схваченным на ходу полотенцем, бросился в погоню. Слетая по ступенькам вниз, я умудрялась ещё и оглядываться на раскрасневшуюся мужскую фигуру, которая была очень даже ничего. И иногда успевала бросать комментарии:

- А что у тебя не так, что ты так стесняешься? А мне даже понравилось!

Догоняющий меня Кощей только рычал в ответ.

И, действительно, чего он так нервничает? Это даже не его тело!

Я уже добегала до входных дверей, как они распахнулись и в проёме на фоне вечернего неба появились две фигуры в тёмных плащах до полу. Хелена и Нонель!

Кощей вскрикнул и бросился в обратном направлении, мелькая белым полотенцем. Ой, умора! Надо будет его в моём мире на стриптиз поводить, а то закомплексованный чересчур. Во всяком случае, я поняла, что убивать меня он будет потом, и расхохоталась.

Посетительницы тоже расхохотались, причем разошлись до поросячьего визга. А я впервые серьёзно задумалась, что теперь делать? Будь я в теле, например, лесника Нитара, возможно, и рискнула б на эксперимент чисто из любопытства. Я говорю, возможно. Потому что никогда не знаю наверняка, как поступила бы в той или иной ситуации. А теперь что делать? Я - девочка, мне четырнадцать лет. Придётся сейчас покраснеть (Правда, я не умею... Да ладно, всё равно плохо видно.) и сознаться добрым самаритянкам, что я - малолетняя любовница сбежавшего наверх типа. И пусть от нас отстанут.

Я только открыла рот, как сзади раздался голос Кощея, который уже успел одеться и вернуться:

- Извините, дорогие дамы, за эту неловкую сцену. Но, поверьте, этот негодный мальчишка своими шуточками меня достал.

Я захлопнула рот. И что мне с этим кретином делать?

А недомытый Дон Жуан уже вёл посетительниц под ручки наверх. И-ди-от! Или назло мне делает. Точно, я поняла, это - месть! Ну, ладно, если я разойдусь - мало не покажется! И я, сжав зубы, поспешила за хихикающей тройкой вверх, обдумывая далекоидущие планы ответного удара.

Завалившись в нашу комнату, Кощей хотел зажечь закреплённые на стенах факелы, так как сумерки уверенно ложились на город, заползая в арочные окна, но Хелена остановила его нежным:

- Не стоит, Урритон... - и закрыла на засов дверь.

Не снимая плащей, поздние визитёрши умостились на кроватях, стоящих с двух сторон от столика, на котором остались и напитки, и фрукты. Старшая приложилась к плёчу Бессмертного, а младшая усадила меня рядом с собой, не сводя игриво сияющих глаз. А, может, я спать пойду? Я ведь ещё маленька-ая... маленький!.. Тёмное вино заиграло в бокалах.

- За знакомство! - воскликнула Хелен, забираясь на колени Кощею.

Они уже на брудершафт пьют. Ой, как быстро! О, времена, о нравы! Неужели Бессмертный думает, что я позволю ему целоваться с этой мымрой?

- Нене! Не будь букой! - надула губки Нонель, поворачивая к себе мою голову. - Давай и мы выпьем!

И она потянулась ко мне всем телом, тяжело дыша. Краем глаза я увидела, что её маман уже опрокинула Кощея на постель. Я поднатужилась... и перевернула стол. Зазвенела падающая посуда, запахли разлившиеся вина. Соблазнительницы вскочили, и их черные плащи распахнулись в разные стороны, словно крылья, обнажив совершенно голые грудастые фигуры, заросшие от пояса и ниже густой лохматой шерстью. Глаза загорелись зелёным светом, волосы зашевелились, поднимаясь, то ли улыбки, то ли оскалы, обнажили длинные, словно заточенные, клыки...

Аштары!