Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

— Это из-за Синары?

— Нет.

Он вернулся в комнату, и дверь за ним закрылась без звука.

Во двор я вышел так же, как выходил всё время. Медленно, позёвывая, с копьём на плече. Тысяча кругов… все давно привыкли, что Рейланд ходит по меткам, пока остальные спят. Старший у колодца даже не поднял головы.

Две луны висели над стеной. Белая уже клонилась к крыше главного корпуса, жёлтая стояла высоко. Сделал два круга по меткам. Для вида. Окно на втором этаже не горело.

Свернул за лечебную. Старая стена там была ниже и толще, чем у ворот, вся в потёках и мху. Бочек для дождевой воды давно не было, только тёмные круги на камнях, где они когда-то стояли. Решётку водоотвода я нашёл не сразу. Её почти закрыла сухая трава, а железо так проржавело, что сливалось с камнем.

Третий камень от угла. Положил ладонь, пустил силу, тонко, на волос. Под пальцами ничего не изменилось. Подумал, что ошибся углом, и перешёл к другому. И тут под ладонью вспыхнуло. Слабо, едва заметно, серебристая линия проступила на камне и тут же погасла. Повёл пальцем, как показывал Одр. Линия, дуга, ещё линия, крюк.

Решётка дрогнула, что-то в стене негромко щёлкнуло, и железо пошло вверх со скрипом. Два вдоха… я нырнул в проём на четвереньках, и решётка опустилась за спиной, едва не прищемив пятку.

Лаз был низким, сырым, пахло гнилой водой и чем-то ещё противным. Полз на ощупь, царапая колени о камень. Тридцать шагов Одра оказались длиннее, чем я думал. Наконец стены раздвинулись, над головой появилось небо, и я выбрался в сухой водосборник, заросший колючим кустарником так, что пришлось продираться через него, прикрывая лицо рукавом.

Город… Последний раз я шёл по нему днём, в колонне, с жетоном в руке. Ночью он был другим.

Улица за школьной стеной была пустой. Ставни закрыты, двери заколочены. На углу торчала будка городской стражи, в которой когда-то сидели люди с жетонами крыла. Теперь в ней никого не было, видимо, дружины ещё не всех расставили по местам. Что ж… мне даже лучше. Дальше по улице два дома стояли чёрными коробками, от них всё ещё тянуло старой гарью.

Ученика ночью в городе дружина вернёт в школу, если повезёт. Или сначала спросит, что он тут делает, а потом решит, что школьная накидка ему не к лицу. Поэтому свою накидку я снял ещё в лазе и сунул в Схрон. В рубахе я был просто парнем с копьём, которых сейчас по городу ходило много.

Пошёл, держась теней. До Старого канала нужно было пройти через полгорода. Я помнил дорогу, хотя шёл по ней только однажды, с погоней на хвосте, и тогда я бежал.

Город спал плохо. За одной ставней плакал ребёнок, и кто-то шикал на него шёпотом, зло. За другой спорили мужчина и женщина, и голоса сразу стихли, стоило мне пройти под окном. В конце улицы, у колодезного навеса, сидел старик с палкой на коленях и смотрел на меня, пока я не свернул.

Мимо проулка, где в первый день из-за угла вылетела женщина в разорванном платье, я прошёл быстрее, чем нужно. Бельевая верёвка так и висела поперёк, только белья на ней больше не было.

У первого перекрёстка услышал шаги. Четверо или пятеро… Вжался в нишу между двумя домами и стоял, не дыша, пока мимо проходил патруль. Серые повязки на рукавах, копья, факел у переднего. Дружина. Один остановился, посветил в переулок напротив, плюнул и пошёл дальше.

Пока ждал, полез вниманием к плечу. Севра запретила выпускать Резь. Про то, чтобы просто смотреть, она не говорила.

Отщипнул от Дуги нить и повёл к ключице. Гнездо отозвалось холодом. Глиф внутри шевельнулся. Я подержал связь. Мало, нужно больше нитей и времени.

Патруль скрылся, я вышел из ниши и пошёл дальше, стараясь удержать нить. На десятом шаге она лопнула. Плечо дёрнуло, будто кто-то щёлкнул по нему пальцем изнутри.

Ладно… ещё раз. Вторая нить продержалась до следующего угла. Третья почти до площади с заваленным колодцем, мимо которой мы шли колонной в первый день. Там я сбился, потому что из-за угла вылетела собака, облаяла меня и умчалась в темноту.

С четвёртой нитью я попробовал по-другому. Привязал её к ритму шага, как прошлой ночью Подхват. Вдох, шаг, нить натягивается. Выдох, второй шаг, отпускаю. Нить держалась, пусть и неровно, рывками, но держалась. Резь в плече вздрагивала в такт шагам, словно привыкала ко мне.

Значит, можно сделать так же, как со старыми. Сцепку с Подхватом через узелок я сюда пока не потащу, сначала просто научиться её звать.

А в голове всё это время шёл другой счёт. Сколько же стоит всё моё «богатство», хватит ли? Возьмёт ли Сандзо, будет ли он на месте?

Через два квартала улицы стали уже, дома ниже, а воздух сырее. Пахло водой, тиной, старым деревом. Канал.

Я помнил это место и тупик, в который меня тогда загнали. Мне нужна неприметная дверь без вывески, перед которой сидел маленький сухой человек, не моргавший и не имевший никакого Источника.

Лавка стояла там же, с тёмными окнами, без огня и звука. Дверь всё та же, низкая, из потемневших досок. Если не знать, что здесь торгуют, можно пройти мимо и не заметить.

«Эрхард передал, ты не любишь шум». Слова сами встали на язык. Я пошёл к двери.

За четыре шага до неё звериные знаки на Источнике сжались. Сами, без всякой команды, они прижались к Ростку. Дуга натянулась до звона, кольца на лбу закрутились. Даже Воронка под Источником… замерла. Резь в плече погасла, нить к ней лопнула без всякой боли. Кожа на руках покрылась мурашками.

Я остановился.

Такое я уже чувствовал… дважды. Первый раз у Нижнего Клина, когда человек в капюшоне прошёл мимо стражников и людей Клина, а те даже голов не повернули, будто его там не было.

Второй раз под городом, в туннелях, куда меня отсюда, из этой самой лавки, выпустил Сандзо. Там, в тёмной пещере, двое говорили о том, как столкнуть город лбами. Один был Орин из Древа, тот самый, что чуть не убил Ровэна. Голос второго я не запомнил, а вот давление его впилось навсегда. Сердцевина.

Сглотнул и посмотрел по сторонам. Нужно уйти, шестьсот ядер подождут немного, пока тут такие люди. Медленно и бесшумно отступил на шаг, потом ещё на один.

За дверью лавки