Илья Одинец - Дрессировщик драконов

Тем не менее, жизнь во дворце не была безмятежной. Каждый день, присутствуя на королевских приемах в качестве особо дорого гостя, Эл'льяонт встречался с неизменным спутником его величества Вильковестом. Если тот и был колдуном, ничем этого не показывал, и дракона на задний двор дворца не приводил. Старик носил яркие богатые одежды и смотрел на всех, словно мечтал раздавить. Даже король не избежал подобных взглядов, хотя Эл'льяонт не сомневался — Фархат ничего не замечал, правитель подставлял змее незащищенную шею, не задумываясь[19].

Однажды мальчик нечаянно подслушал разговор сартрского короля с ви-эллийским посланником. Явившись на прием к Фархату, тот предложил сартрцам особые торговые условия. Эл'льяонт, которого не интересовали дела хомо обыкновениус, направился к выходу из тронного зала, однако в дверях задержался и услышал такое, чему не смог поверить.

— Должен предупредить ваше величество, — произнес гость, — о возможных проблемах с эльфийскими артефактами. Мы всегда были рады предоставить вам лучшие ил'лэрийские шелка, шкатулки с приятными снами, амулеты, избавляющие от гнойников и нарывов, поисковые палочки, булавочки, подгоняющие платье по фигуре, и прочие магические вещи, однако в скором времени это может закончиться.

— Эльфы перестали сотрудничать с торговцами? — удивился Фархат.

— Эльфы незаконно проникли на территорию О-шо и убили около тридцати детей.

— Да вы что! — Фархат так удивился, что даже привстал на троне.

— По крайней мере, именно эту цифру озвучил один купец из Рахана, — поклонился гость. — Он проезжал мимо сигнальной вышки и услышал разговор.

— Зачем эльфам убивать детей?

— Не знаю. Это очень похоже на глупую шутку, но в таком случае шутник не стал бы придумывать, что старший народ убивает только мальчиков и исключительно в возрасте от девяти до двенадцати лет.

Эл'льяонт тряхнул головой и вышел из тронной залы. Конечно, это просто слухи. Эльфам не нужны человеческие дети ни живые, ни мертвые. Старший народ ценит чужую жизнь и душу и не убивает кого бы то ни было без веской причины, а убийство детей оправдать нечем. Это просто очередные вымыслы хомо обыкновениус об эльфах.

Но почему столь жестокие? Неужели Фархат прав, и люди ищут повод для войны? Неужели хомо обыкновениус завидуют старшему народу столь сильно, что рискнут развязать войну с обладающими магией? Нет, не может быть. О-шо не справится с ил'лэрийцами, даже если объединится с Ви-Элле и Раханом. Тогда кому выгодны эти слухи?

— Слышал? — Тахир толкнул Эл'льяонта в спину. — Твои в атаку пошли.

— Глупости! — рассердился мальчик. — Мы не станем воевать! Нам не нужны ваши земли! А больше вы не можете предложить старшему народу ничего интересного.

— Кроме детей. Остроухим зачем-то понадобились наши дети.

— В мертвом виде? — возмутился полукровка. — Мы не некроманты, — Эл'льяонт сморщился. — Phalhalla renag boellieh.

— Переведи, — потребовал Тахир.

— Не позволяйте длинным языкам залезать вам в уши. Не верьте слухам.

Эл'льяонт решил последовать своему же совету, но на следующий день услышал новые известия. На утреннем приеме Фархату доложили, что эльфы не просто убили детей в одном из городов О-шо, но продвигаются вдоль границы к Ви-Элле, и количество жертв уже вплотную приблизилось к сотне.

— Не может быть, — сжал кулаки Эл'льяонт. — Невозможно. Это выдумки.

— Чересчур страшные выдумки, — ответил Фархат. — Хотел бы я не верить в это, но мои люди не лгут. Твой народ сошел с ума. Если так продолжится, О-шо и Ви-Элле выступят против Ил'лэрии. Ты помнишь, о чем я тебе говорил?

Эл'льяонт кивнул. Если раньше он сомневался, не хотел верить и мечтал поскорее вернуться домой, то теперь ему стало необходимо удостовериться, что все это неправда.

— Не может быть, чтобы эльфы убивали детей!

— Тем не менее, это так, — Фархат поманил ребенка к себе, а когда тот приблизился, зашептал: — Жители О-шо изумлены, ви-эллийцы озлоблены, раханцы готовятся встретить незваных гостей оружием. У слухов длинные ноги. Эльфы убивают детей, и движутся очень быстро. Учти это при своих размышлениях.

— Долг каждого эльфа следовать закону, — ответил Эл'льяонт, — и предназначению.

Он замолчал, и король верно истолковал молчание.

— Ночью, — негромко произнес он, — устроим разговор со звездой. Ты поймешь, что именно тебе предстоит изменить судьбу Ил'лэрии, примирив людей и эльфов. Ты впишешь свое имя в историю, а мое имя будет стоять рядом.

Эл'льяонт нервничал. Утром истекал срок его размышлений над предложением Фархата, а с минуты на минуту настанет полночь, и он узнает то, что не позволила узнать ему его мать. Может быть, его предназначение действительно состоит в том, чтобы примирить старший народ и хомо обыкновениус и предотвратить войну, для которой у людей неожиданно появились веские причины? Может, Кьолия выслала его из страны именно поэтому, опасаясь, что ее сын погибнет в борьбе за мир, а не потому, что он служил напоминанием о греховной любви к хомо обыкновениус? Хорошо, если бы это было так!

Они стояли в королевском саду: эльф, король и его новый первый министр. Слуги расположились в отдалении, держа в руках горящие лампы, готовые в любой момент их погасить. К Diehaan следовало обращаться в полной темноте.

Эл'льяонт сомневался в успехе. Он знал ритуал, и пытался поговорить с Вещающей в первую же ночь, когда Дагар остановился ночевать прямо посреди поля. Звезда не откликнулась. Возможно, ей требовалась магия сотого дня рождения, эльфийская земля или сила, которой у Эл'льяонта было недостаточно. В любом случае, волшба Вильковеста вряд ли сработает — ни первого, ни второго, ни третьего у полукровки не было. Тем не менее, он наблюдал за королевским министром с внутренней дрожью.

Вечером накануне ритуала, Вильковест приказал вырвать из земли все цветы и утрамбовать в саду круглую площадку, на которой могла бы поместиться корова. Теперь колдун серебряным копьем начертил на земле ровную шестиконечную звезду и заполнил каждый луч непонятными рисунками. Один из них походил на эльфийский знак "свершение", но другие Эл'льяонт не узнал. После этого, Вильковест приказал эльфу встать в центр и начал читать заклинания, переходя от луча к лучу, сбрызгивая землю жидкостью из небольшого хрустального флакона.

— Свет долой! — повелел колдун. — Diehaan готова говорить.

Слуги погасили лампы, и удалились. Сад погрузился во тьму.

Эл'льяонт закрыл глаза и развернул ладони навстречу небу. Он попытался отрешиться от всего земного, сосредоточившись на ощущениях души, постарался изгнать из сердца сомнения, отдавшись на волю сиянию, исходящему от звезды.