Александр Никоноров - Раздать сценарий

Пятно разрослось.

— И что, — Именующий посмотрел на Созидающего, — у вас есть задумки?

— Конечно есть, — улыбнулся собеседник. — Как раз в одном мире кое-кому сейчас несладко. Присаживайтесь, коллега. Спектакль начинается.

Несмотря на скорый уезд, мне как-то грустно. Я вышел к дому старосты, но там никого не было; никто не сидел за столами, в окнах дома свет не горел. Горы посуды и остатков еды покоились где попало, собаки воспользовались удачным случаем: одна их них чем-то хрустела, вторая с королевской важностью лежала на столе головой на тарелке. Не став разбираться, в чем дело, я двинулся в трактир. Не хочу больше ничего. Ни праздников, ни драк, ни загадок. Хочу лечь и как полагает выспаться. Сон — отличное средство, чтобы справиться с большим потоком информации. Пока ты спишь, кто-то добрый и любезный компонует ее по полочкам и вообще прибирается в голове так, чтобы при пробуждении ты не ужаснулся.

А «Трактир» по-прежнему живет. Его не пугает раннее утро, его не страшит поздняя ночь. Это то место, где свет будет гореть всегда — так уж по статусу положено. Улицы тоже пустынны, хотя в такой час вряд ли кого встретишь.

Я медленно отворяю дверь трактира и даже не успеваю поставить ногу за порог — меня оглушает слаженный торжествующий рев. Вверх летят шляпы, шапки, несколько шлемов и чей-то ботинок. Еще я завидел подкову, владельца и создателя которой узнать было нетрудно. Зал набит битком. Он наполнился звуками вылетающих из бутылок пробок, бренькающей посуды и наливаемых напитков.

Через полчаса у меня болели плечи от многочисленных похлопываний и обниманий. Каждый хотел выпить со «спасителем» — это не по моей прихоти подхватилось прозвище, а с легкой руки Фидла. В моем состоянии не стоило сомневаться — усталость наложилась на многочисленные тосты, а их приходилось запивать. Думается мне, что не выпил со мной лично только тот, кто уже спал под столами и скамейками. Много поздравлений сыпалось на мою голову; я чувствовал себя королем, устроившим прием населения. Как бы я ни занижал свои достоинства и значимость, но прорва людей так или иначе заставила почувствовать себя героем. Пили за стражу, за всех мангустов, за бравых деревенских парней, за нашего главного воеводу — Хомта Сорли, за его друга и старосту Пахарей — Фидла Нейксила. Пили за павших — в семь глотков [59]. Мышцы лица изнывали: столько улыбаться выше человеческих сил.

— Успевай тосты говорить, братец волшебник, а уж пойло-то всегда найдется! — в разгар гульбища проорал мне на ухо один житель, обдавая облаком кислющего перегара. Он с ожиданием вылупился на меня, поднял кубок, и я заметил, что неимоверно чудесным образом и мой наполнился вином цвета спелой вишни.

Потом выяснилось, что все пьют за то, что череда атак закончилась, и можно отмечать праздники со спокойной душой, ничего не опасаясь. Переиначивая: все пили за то, что отныне можно пить. Но никто так и не узнал толком, почему же их оставило проклятие их оставило. Поднялись волны вопросов и удивления, малые пахари потребовали ответов и правды. Фидл призвал к тишине.

— Малые пахари! Кому, как не Трэго, следует рассказать об этом? Кто еще сможет вам объяснить, почему же мерги прекратят свои нападения? Слушайте! И запоминайте, ведь именно вы будете рассказывать об этом своим детям и внукам! О том, что был такой маг Трэго, выжегший страшную язву Малых Пахарей. Теперь наша деревня не умрет, как брошенный солдат со смертельной раной!

— Давай, Трэго, залезай на стойку, — шепнул на ухо Бео. Риндриг любезно пододвинул стул так, чтобы мне было удобнее взобраться.

— А вы тихо! — гаркнул пьяный Хомт.

Я отдал кубок Бео, взобрался на новоиспеченную сцену и обвил рукой колонну. Не то чтобы было мало место, просто алкоголь давал о себе знать. Прокашлявшись, я хотел было начать, но мне подсунули вино.

— Промочи горло, колдун!

Здесь что, все хотят меня споить? Я кивнул и принял кубок. Сделав глоток, я вернул вино обратно и приступил:

— Итак, все довольно просто. Мерги всю свою сознательную, точнее, не совсем сознательную жизнь были под проклятием и ничего не могли с собой поделать. Да, они совершали атаки на вас, но это было не по их воле! Всему виной действие страшнейшего заклинания, так что не стоит корить их и записывать во враги. Тем более не надо мстить.

Какой-то лысый мужик брюзгливо выкрикнул:

— Эй, ты чего, заступаться удумал за них?!

На него тут же зашикали, а я невозмутимо продолжил:

— Мои недолгие наблюдения показали, что драться первыми они не начинали. Не знаю, как было в прошлом, но лично я обратил на это внимание сразу же в первый день, а на следующий лишь укрепился в своем мнении. Заметьте, все начиналось именно тогда, когда вы делали первый шаг и предпринимали попытку атаки на смирных и сосредоточенных болотников. Их целью был торт, торт и ничего больше! Последний компонент для зелья! А вы нападали, бездумно и не разобравшись. Нет-нет, я не в укор! — поспешил добавить я, чтобы пресечь недоброе рокотание толпы. — Никто не виноват, что вы выполняли свой долг. Мерги это ясно понимают, я вел с ними беседу.

Одна худющая женщина с несусветно прокуренным голосом пробасила:

— Что еще за зелье такое?

— Зелье, освобождающее их от страшных оков.

— В торте-то, надо считать, обнулин. А ты мне про зелье! — напирала она.

— Э нет! Не все так просто. Тут нужна штука посильнее. К тому же обнулин лишь предвосхищает, а не противопоставляет… Болотники вылечены, проклятие снято, вы можете с ними беседовать, расспрашивать их и сами узнавать то, что вас интересует. Уверен, вы подружитесь.

Невнимательный Бурей зычно прогремел:

— Это что же, они еще и говорить умеют?

Я улыбнулся:

— Да, они очень даже разговорчивые. Обретя разум, мерги теперь и говорят, и думают, и ведут себя хорошо!

— Ой, да! Прям зайки просто! — заметила молодая крупноватая девушка. Ее никто не поддержал, все с интересом смотрели на меня.

— А последствия? — спросила Личия.

— Забудьте. Старое проклятие порушилось, а с ним и его отголоски. Что могу сказать, малые пахари… — я сделал паузу и громко воскликнул: — Всему этому конец!

— Ура-а-а-а-а-а!!!

Новый залп толпы еще мощнее первого. Все бы ничего, ограничься они этим. Нет же — буквально каждый, в том числе и Бео с Риндригом, и мои хорошие знакомые Фидл с Хомтом, Роза, Бурей, Гилта, Личия, ее братья — все, с кем мне довелось общаться, окатили меня с ног до головы содержимым кубков. Вино и пиво, пшеничная самогонка и настойка, ликеры, медовуха — безжалостная смесь умыла меня, не оставив сухого места; я промок насквозь сразу же, как если бы ступил под водопад. Одуряющие запахи полезли со всех сторон, каждый вдох сопровождали спиртовые испарения…