Через Море Скорби - Энтони Райан
"Значит, такой подход нецелесообразен, я так понимаю", - сказала Орсена. Гайм почувствовал, что ее гордость уязвлена непомерной сделкой, которую она вынуждена была заключить.
"Только глупец плавает по Хапугам, миледи, - подтвердила Шавалла, снова пошевелив пальцем. "Южный подход, безусловно, лучший вариант. Море Скорби всегда бывает коварным, даже в самые благоприятные времена года, поэтому мы можем ожидать, что некоторые из наших участников окажутся в объятиях глубин еще до того, как все закончится. Но это их единственный выбор, если они надеются добраться до Призрачного острова".
"Тогда как же мы сможем их обогнать?"- спросил Гайм. "Они опережают нас на несколько дней".
"Потому что мы пойдем самым прямым путем". Палец Шаваллы переместился к скоплению островков, которое он заметил ранее. "Через Рыскарей".
"На мой слух, это звучит несколько хуже, чем Хапуги", - заметил Лорвет, глядя на карту с явным отсутствием энтузиазма.
"Это точно", - согласился Лексий. До сих пор он хранил привычное настороженное молчание, но упоминания этого имени оказалось достаточно, чтобы нарушить его покой. Взгляд его был прикован к Шавалле, а не к карте, и Гайм различил за линзами некий обвинительный блеск. "Рыскари то и дело появляются в самых ужасных рассказах о Море Скорби, - продолжал ученый. "И во всех них я не встречал ни одного корабля, который бы вырвался из их лап. Это известное кладбище затонувших кораблей, лабиринт отвесных скал и узких каналов, в которых, как говорят, обитают призраки погибших моряков, и многое другое".
Шавалла почтительно кивнула Лексию. "Ученый говорит правду. Любой капитан, обладающий хотя бы малейшей толикой здравого смысла, знает, что от Рыскарей следует держаться подальше. Но я, благодаря непревзойденной навигации и твердому сердцу, нашла проход".
Лорвет прищелкнул языком, глядя на карту. "Мои мысли задерживаются на аспекте "многое другое" в описании моего ученого друга".
"Морские чудовища с неутолимым голодом", - уточнил Лексий, не отрывая взгляда от Шаваллы. "Они поднимаются из волн, чтобы наброситься на палубу любого корабля, достаточно глупого, чтобы вторгнуться в их владения. Так гласят легенды".
"Это всего лишь легенды, сэр", - усмехнулась Шавалла. "Я плавала по этому маршруту больше раз, чем могу сосчитать, и никогда не встречала зверя интереснее морского льва. Этим маршрутом я добываю себе пропитание в скудные месяцы между войнами. Ни одно судно не может доставить скоропортящийся груз из одного конца Пятого моря в другой быстрее, чем "Блуждающий Змей". Спросите этого жуликоватого начальника порта, если не верите мне. Кроме того, - она сделала паузу, чтобы одарить их самоуверенной ухмылкой, - я бы больше беспокоилась о Черном Разбойнике, чем о любом существе, порожденном трусливым воображением. Если вы хотите обойти его, это единственный способ".
Она лжет, констатировал Лакорат. Судя по жесткому, суровому взгляду трех его спутников с проклятыми мечами, Гайм решил, что их клинки выражают схожие чувства. Не во всем, продолжал Лакорат. Во всем этом бахвальстве есть доля правды, как это бывает у опытных обманщиков. Я почти уверен, что у нее есть средства для обхода Рыскарей, но она не так уверена в безопасном проходе, как притворяется.
"В этой миссии нет такого понятия, как безопасный проход", - сказал Гайм, обращаясь к Орсене, Лексию и Ансельму. Все они приняли слегка сгорбленный, напряженный вид, что говорило об общении с мечами. Ансельму, казалось, было не по себе, он стиснул зубы, на висках вздулись вены. Наконец, с шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы, он выпрямился и кивнул. Лексий явно сопротивлялся, его кивок был медленным жестом смирения, лишенным энтузиазма. Выражение лица Орсены было лишь немногим менее серьезным, когда она подавила вздох и повернулась к Шавалле.
"Ваше предложение приемлемо, капитан".
С утренним приливом Шавалла подняла все паруса, так что к полудню "Блуждающий Змей" шел на восток с впечатляющей скоростью. Большую часть дня воды оставались спокойными, что контрастировало с непокорными волнами, которые они пережили на борту "Милости Атерии". Облака даже прояснились настолько, что несколько солнечных лучей заиграли на волнах. Гайм уже начал подумывать, не преувеличена ли репутация Моря Скорби, но по мере того, как час клонился к вечеру, небо приобрело зловещий оттенок, и вскоре фигура змея на носу корабля вздымалась среди постоянных белых брызг.
Гайм обнаружил Лексия на носу, который с любопытством разглядывал фигуру, не обращая внимания на то, что на его маленькую фигуру время от времени попадали струи морской воды.
"Что-то интересное?"- спросил Гайм, подойдя к ученому.
"Метод и стиль резьбы", - ответил Лексий. "В Пяти Морях такое не часто увидишь, и эта фигура на носу явно не оригинальна для этого судна".
"Наш капитан родом из Ледяного Вельдта, - заметил Гайм. "Если я правильно помню, их морские военные отряды испытывают духовную привязанность к символам, украшающим их корабли. Их точные верования неясны, но у каждого отряда есть свой бог. Поэтому, даже если корабль тонет под ними, они рискуют всем, чтобы спасти фигуру".
"Я плохо знаю их обычаи". Лексий слегка опустил голову. Гайм и раньше замечал, что в этом человеке стыд вызывало только невежество. "Но Каландра вспоминает, как ее отец общался с некоторыми из их купцов. Они не придавали значения письменным контрактам и настаивали на том, чтобы каждая сделка подтверждалась произнесенной клятвой, нарушение которой влекло за собой тяжелые последствия. Остается надеяться, что наш капитан будет так же старательно держать свое слово".
Гайм облокотился на перила, чуть наклонился к ученому и понизил голос. "Я бы хотел узнать побольше об этом часто упоминаемом Черном Разбойнике, поскольку, судя по всему, мы столкнемся с ним до того, как все закончится".
Лексий слегка выпрямился, слова слетали с его губ с точностью, не соответствовавшей тому факту, что вся информация поступала только из его памяти. "Самые ранние упоминания о Черном Разбойнике относятся к периоду чуть более трех столетий назад. Тогда он был всего лишь простым пиратом с единственным кораблем, но прославился склонностью к жестокости и убийствам, сравнимой лишь с его алчностью. Со временем он приобрел флот и несколько портов на восточном побережье Пяти морей. Это трущобы, где царит беззаконие, где